Идти троице предстояло недолго. Совсем скоро Настя услышала, как взревел двигатель, потом раздался удар, скрежет и кто-то закричал…

— А ну! — шикнула она на двух горничных, которые побледнели как два полотна и едва не бросились наутек. — Стойте тут!

Оставив непрошенных помощниц за спиной, Настя подхватила глефу, выбралась из кустов и побежала по тропинке. Скоро между деревьев она увидела нечто большое и красное…

* * *

В темной комнате я увидел лишь одно. Стекло. Огромное — во всю стену. И за ним располагалась еще одно помещение.

Серые стены. Стол. Два стула и два человека. Больше там ничего не было. Стерильно, как в больнице.

Одним из людей был Горн. Инквизитор спокойно сидел на стуле и перебирал какие-то бумажки.

Напротив расположилась незнакомая мне миниатюрная блондинка в полосатой тюремной форме и в кандалах. Она что-то говорила слегка качая головой.

Подходя к стеклу, я едва не налетел на столик. На него и водрузил банку, от которой уже страсть как мечтал избавиться. Берс плюхнулся у моих ног.

За спиной хлопнула дверь, и я обернулся, ожидая любой подставы, но это вошли мои спутники.

Прислонившись к стене, Людвиг откинул голову и, не сводя с меня холодного взгляда, полуприкрыл глаза. Гертруда же присела на краешек стола.

— Увы, придется еще чуть-чуть подождать. Борис Сергеевич еще занят, — пожала она плечами. — Не волнуйтесь, они нас не слышат и не видят. Стекло звуконепроницаемое, а с той стороны зеркало.

Она вытянула ножку и ткнула носком туфли кнопку на пульте под стеклом.

— Упс!

— … и сколько вы знаете друг друга? — раздался голос Горна из динамиков по углам.

— Четыре года.

— Немало для ваших молодых лет. И вы говорите, что он пересекался с этими людьми?

— Не слишком часто, — кивнула девушка. — Но он знал, кто они такие и чем занимаются.

— Сталкеры? Речь о Виталии Семеновиче Шрамко, известного под кличкой Шрам?

— Да. Вот с Шрамом они пересекались. Очень часто.

— А с вашим покойным отцом, знаменитым сталкером по кличке Вепрь?

— Нет, с ним он не был знаком.

— И как часто Евгений пересекался со Шрамом?

— Может быть, раз в неделю.

— Евгений давал ему деньги?

— Нет, денег не давал. У него у самого их почти не было.

— Как же? Он же сын графа Скалозубова!

Так-так-так… — скосил я глаза на Гертруду, которая с невинным видом ровняла ноготки. Видимо, решили устроить небольшую провокацию. Ничему их жизнь не учит!

И что же это за малышка, которая знает так много про Женю?

— После смерти матери у них с отцом все полетело наперекосяк, — продолжала девушка сдавать меня с потрохами. — Я не лезла ему в душу, но, кажется, отец даже выгнал его из дома…