— Так, Гертруда Михайловна, — вздохнул я со всей возможной строгостью и ткнул пальцем в пульт. Звук пропал. — Что за балаган вы тут устроили?

— В смысле? — захлопала ресницами эта святая невинность.

— В прямом. Что это за представление?

— Вам разве нет дела до того, что стало с вашей невестой?

— С моей невестой⁈

А инквизитор второго ранга только продолжала недоуменно хлопать ресницами. Я вздохнул с таким видом, словно объясняю несмышленому ребенку, почему не стоит пить из лужи.

— Я барон, ликвидатор и наследник графа Скалозубова встречаюсь с простолюдинкой, которая собирает «хлопушки» для сталкеров? Вы в своем уме⁈

— Эта девушка утверждает, что…

— Какое мне дело до того, что утверждают какие-то девушки? Вы тут расследуете сношения с Нексусом или занимаетесь сводничеством?

— Евгений Михайлович, вы…

— Значит так, — прикрыл я ей ротик пальцем. — Я хочу, чтобы вы мне устроили, наконец, встречу с Горном. И быстро!

— Хорошо… — выдохнула Гертруда, поправляя очки. — Людвиг, проводи его благородие в кабинет напротив. Я передам о вашей просьбе Борису Сергеевичу. Когда он закончит.

— Немедленно! — отрезал я и пододвинул к ней банку. — И передайте Горну эту гадость.

Глянув через стекло в комнату, где девушка и не думала умолкать, я выругался, дернул Берса за поводок и направился на выход.

И уже на пороге краем глаза поймал настороженный взгляд инквизитора. Он смотрел прямо на меня.

Ну, старый лис… — скрипнул я зубами. Не удивлюсь, если он еще и через стены видеть может!

Завтра в Фаустово останется только один наглый засранец. И это точно будет не его святейшество!

Людвиг нагнал меня уже в коридоре и прошел мимо, словно и не заметил моего присутствия. Берс оскалился и громко гавкнул ему вслед, но гигант даже не дернулся. Я же молча двинулся следом, раздумывая сколько кинжалов нужно всадить ему в спину, чтобы громила спустился с небес на землю?

Мы дошли до очередной двери, и Людвиг раскрыл ее с такой непринужденностью, словно находился у себя дома.

За порогом нас встретил небольшой скудно обставленный кабинет, где единственным украшением было трехцветное знамя и портрет Его Императорского Величества. Большой и грозный.

Под ним расположился стол с массивным креслом, унылый, выцветший ковер, шкаф у стены и табуретка по центру. Прикрученная к полу болтами.

Окна тут были. Большие, что необычно для этого сурового заведения. Прям идеальный вариант, чтобы выбросить наружу одного сильно зарвавшегося типа, который уже сутки портит мне настроение.

Из-за стола нам навстречу поднялся смертельно бледный толстячок.