— Или вы спите с ним, и он давно не оказывал вам знаки внимания?

Гертруда вздрогнула. Ее очки сползли на нос, а кольца на пальцах на миг слегка блеснули фиолетовым.

Берс тут же выскочил и, оскалившись, рыкнул на нее со всей возможной яростью. Гертруда попятилась.

Я же, слегка улыбаясь, смотрел на нее, и взволнованный взгляд сказал мне многое.

— Берс, фу… Берс!

Пес еще пару раз гавкнул и, грозно рыча, вернулся под стол.

— Герда, будь душкой, — мягко сказал я, не спуская взгляда с ее красивых фиалковых глаз. — Попроси начальство побыстрее притащить сюда свою жопу.

— Борис Сергеевич скоро придет, — после паузы проговорила Гертруда. — Подождите пожалуйста, ваше благородие.

И, развернувшись на каблуках, она вылетела из кабинета.

Я же откинулся в кресле и упер глаза в потолок. Этот день Фаустовский следственный изолятор № 14 запомнит надолго.

* * *

Настя плюхнулась на диван с фотоаппаратом журнашлюшки и начала листать фотки. Оказалось, что эта шмара следила за усадьбой со вчерашнего вечера. Через минуту Настя уже перебрала все ругательства, которые смогла вспомнить.

Тут и отъезд инквизитора! И ночной переполох! И их с братом тренировка!!! И даже Амальгама в окне!!!

На последней фотке был запечатлен Красавка, бросающийся на объектив из кустов. Как этой овце удалось выжить и еще добраться до машины — загадка, но дуракам и овцам везет.

— Ну, подруга… — прошипела Настя, подходя к журнашлюшке.

Та сидела на стуле, связанная по рукам и ногам, с кляпом во рту и мычала.

— Ты попала. Это твои художества?

Перед носом «акулы пера» появился разворот статьи за подписью «Устинова Н.»

— Не отпирайся, гражданка Устинова, — прошипела Настя и, свернув газету, шлепнула ею пленницу по голове. — Против тебя говорит каждая строчка!

Устинова беспомощно замычала.

— Шмара! Жрать!

Накормленный до отвала герой носился кругами и пытался цапнуть Устинову за пятку, но Марфуша с Глашей мужественно отгоняли его кочергой.

Настя вернулась на диван и, собираясь все удалить, прокрутила «галерею» фотографий в конец.

— Что за…

На фотке чуть светало, а сама девица Саблина стояла на балконе в неглиже. Раскрыв рот во всю ширь, она сладко зевала и одновременно чесала задницу.

— Не… подруга… Тебе п***ец.

* * *

Горн по-прежнему не спешил, но и мне было чем заняться.

Устав тренировать трюк с огоньком, который мы утром проходили с Настей, я размял пальцы и вытащил мобильный. Зубр снял трубку в мгновение ока.

— Василий, доброе утро! — сказал я и поглядел на часы на стене. Было 9:57.

— Ваше благородие! Все благополучно? Где вы?

— В Фаустовском следственном изоляторе № 14. У меня как раз появилось время на один звонок.