А вот их гостья выглядела… странно. Сверкая коронками она тоже лыбилась во все тридцать два зуба, — совсем как пациент дурдома после лоботомии. Ее взгляд был направлен куда-то в стену. И, казалось, она вообще не дышит.

— Эй? Ты меня слышишь, Устинова?

Настя поводила у нее перед лицом ладонью. Ноль реакции. Тогда она ткнула ее пальцем в плечо. Журнашлюшка слегка качнулась, но устояла. И только.

Настя присмотрелась. Ох, она даже не моргает!

— Гама, ты чего с ней сделала?

— Помогла ей стать лучшей версией себя! — слегка хлопнула в ладони Амальгама. — Теперь она вся в вашем распоряжении, госпожа!

— В смысле? Она вообще нас видит?

— Конечно. Ей достаточно только приказать и она мигом вас увидит. Вещь!

— Я! — дернулась Устинова, словно туго натянутая струна.

— Вещь должна посмотреть на хозяйку!

— Есть! — и тут же посмотрела на Настю.

Ох, взгляд наполнен таким обожанием, словно она была готова вылизать Настю с ног до головы…

Ой! Действительно слюни текут.

— Господи, Гама… — отошла Настя на два шага. — Ты явно переборщила.

— Нисколько, Ваше сиятельство. Она просто в «стартовом» режиме, но она поддается настройке, и в любой момент может стать такой же как и все, — обошла Гама журнашлюшку и встала рядом с Настей. — Да и в этом режиме нужно только подтянуть пару «пружин», и она будет почти неотличима от своих коллег. Такая же напористая, наглая и беспардонная. Может быть, слегка заторможенная, но это я еще подправлю.

— И что она будет делать?

— Писать статьи, что же еще? — развела руками Гама. — Вещь!

— Я!

— Вещь должна писать вирши во славу рода Скалозубовых и лично Анастасии Михайловны Саблиной!

— Есть! — отозвалась журнашлюшка и сломя голову бросилась к столу.

Она нашарила карандаш, лист бумаги и принялась писать. От усердия она бы точно залила свою работу обильно текущей слюной, но Настя вовремя вытерла ей рот платком.

Справилась Устинова на удивление быстро. Расписавшись под своей работой, она протянула ее Насте и тут же вытянулась по струнке — готовая к новым свершениям.

Настя быстро пробежалась по строчкам и икнула.

Неплохо. С пафосом перебор, конечно, но на удивление складно. Все события расписаны как в реальности — с учетом того, что их наблюдали со стороны.

И Насте, по ее словам, не тридцать четыре года, а двадцать один как на самом деле. Она не замужем, и у нее блестящая репутация.

— Хорошо, — довольно поджала губы Настя и воззрилась на Устинову, которая при этом едва не застонала от гордости. — А что еще ты умеешь?

* * *

Скоро они с Зинкой сидели на кухне за столом, а под ногами вился пушистый котище.