— Конечно…

Где-то минуту в трубке стояла тишина, а потом на той стороне раздался голос, от звука которого у Василия появилось еще более горячее желание сегодня выпить.

— Слушаю.

— Алексей…

— Ага, Василий? Сколько лет, сколько зим? Как твоя нога?

— Спасибо, давным-давно сгнила в глотке Химеры. Я очень надеюсь, что мой господин не закончит так же в первый же день.

— Как пойдет. Химер в последнее время как собак нерезаных. Но я присмотрю за отпрысками Миши. Даю слово офицера.

— Спасибо, но лучше предоставь это кому-нибудь, кто знает, что значит слово «тактическое отступление».

— Прибудем в ГАРМ, посмотрим… Как вы там? Я слышал, Миша умер?

— Да. Омск его доконал.

— Мир праху Мертвеца.

И Жук отключился. Вот так всегда.

* * *

С дедушкой Настя проговорила где-то полчаса. Немного профильтровав Насте мозги, он пообещал забрать Берса, а с нее взял обещание, что при первой возможности она навестит его во Владимире. Настя дала слово и, прежде чем отключиться, взяла меня за руку.

Ага, видать, мне тоже предстоит сопровождать ее в поездке. Что ж, вопрос коньяка снова в силе.

По лесу мы блуждали битый час, пока, наконец, не вышли на дорогу, а потом прошагали вперед еще черт знает сколько. Не успели мы с сестрой основательно понадеяться, что вот сейчас впереди замаячат дома, как Жук снова потащил нас по бездорожью. Вокруг пела природа, но людей не было ни души.

— Мы чего так до самого ГАРМа топать будем? — спросил я то ли сестру, то ли неугомонного майора.

— Устал уже? — бросил Жук, не оборачиваясь. — Не боись, скоро дошлепаем до колеи, а там расположимся с относительным кофмортом.

Майор упрямо шел вперед и не останавливался еще долго. Мерил шагами подлесок и не оглядывался с таким видом словно ему совсем наплевать идем мы за ним или нет.

На привал мы остановились всего раз — и всего на пятнадцать минут, а затем снова сорвались в поход. И шли вдвое быстрее.

Иногда Жук замирал и с подозрением прислушивался к шуршанию деревьев, а потом продолжал идти. Мне же казалось, что нас кто-то преследует, но все было тихо.

— Он боится, — шепнула сестра, и так внезапно, что я вздрогнул.

— Чего? Кто? Он⁈ — ткнул я пальцем в майора, который шагал впереди, покуривая сигарету.

— Угу. Один в поле не воин. А если досюда докатится Прорыв…

— Мы же за кольцом оцепления или еще нет?

— За. Но через кордон в Раменском все равно может прорваться кто угодно.

Наконец, мы добрались до железнодорожной насыпи и пошли вдоль нее, а через час вышли к разбитой платформе с названием «Радуга».

— Ну-ка, посмотрим, где прохлаждаются эти двое, — проговорил Жук и прижал телефон к уху. — Алло! Где вы там, чтоб вас⁈ Ждем стоим уже херов час! Где⁈ Не вижу. Шевелите поршнями.