— Да… Я слышу…
— Отлично. Думаю, не стоит разъяснять, кто именно виноват в том, что произошло с вашим родом?
— Да, Скалозубов… Вы из органов?
— Нет. Я здесь, как старый друг вашего отца и рода Герасимовых как такового. Можете называть меня просто К. Полагаю, вы видите сейчас за окном черный автомобиль? Не подходите близко к окну и не трогайте шторы. Просто посмотрите на другую сторону улицы.
— Эмм… Да. Он всегда там.
— Хорошо, значит, они бдят. Думаю, скоро за вами придут. Если не хотите провести остаток своих немногочисленных дней в камере, то выполняйте все, что я скажу. Вы готовы?
— Хорошо. Я готова.
— Отлично. Прежде всего — вы должны вытереть слезы и подняться на чердак. Ничего с собой не берите, не тратьте время. И еще. На случай, если вы попадетесь или все-таки сами решите поболтать с инквизицией. Знайте, что по вашим венам уже течет яд, и он убьет вас спустя два часа. И противоядие есть только у меня.
Глава 23
Так. Видать это какое-то воспоминание. И иллюзия, должен признать, сделана талантливо. Ветерок вполне натурально обдувает лицо, пахнет бензином, а под ногами вполне себе твердая брусчатка.
В ответ на мой вопросительный взгляд Павел Петрович завел руки за спину и побрел вдоль улицы, запруженной людьми по самое не хочу.
— Такой Москва была век назад, — сказал ректор на ходу, и мы пошли с ним бок о бок. — За день до Вторжения Нексуса. Все эти люди…
И он обвел рукой сотни и сотни людей.
— … умрут в ближайшие сутки. А область обезлюдит в ближайший месяц. Так оно и началось…
— А те, кто выжил в регионах и на отшибе, получили магию?
— Да, — кивнул Павел Петрович. — Излучение Нексуса было настолько мощным, что выжившие начали замечать в себе Искру, а некоторые впоследствии смогли передать ее по наследству. Так мы и разделились — на одаренных и нет. На аристократию и всех остальных.
— Хорошо, что среди нас нашлись те, кто смог повернуть силу Нексуса против него же… — заметил я.
Павел Петрович на это только хмыкнул.
— С каждым годом мне в это верится все меньше и меньше…
— То есть?
— Не берите в голову. Просто ворчание старика, который слишком разочаровался в людях.
Павел Петрович тяжело вздохнул, и минуту мы прошли в молчании, щурясь от яркого солнца.
— Это… тоже часть моего экзамена?
— Почти, но мы скорее просто прогуливаемся до места проведения экзамена, — ректор слегка улыбнулся. — А вы спешите к себе в общагу?
— Хотелось бы попасть на ужин…
— Эх, молодежь, — хихикнул он. — Вечно вы куда-то спешите. А ведь так хорошо иногда бывает просто погулять по улицам. Мне такое уже давно не удавалось сделать.