Признаться, немного иначе я себе представлял главного человека в ГАРМе.

Хватка механической конечности оказалась вполне мягкой, впрочем, уверен, что если бы ректор захотел — легко оставил бы меня без руки.

— Присаживайтесь!

Он кивнул на кресло напротив камина, над которым висел длинный фламберг с пламенеющим лезвием.

— Чай? Кофе? Или что у вас в Сибири предпочитают пить? Липовый мед?

— Чай, спасибо, — сказал я и расположился в кресле. — Кофе предпочитаю утром.

— Зиночка, плесни нам с Евгением Михайловичем чая, будь душкой! — крикнул ректор.

— Сейчас Павел Петрович!

Ректор остановил кресло напротив меня и как-то совсем по-простому упер свою «клешню» себе в бороду.

— Да уж… — пробормотал он после минутного молчания. — У вас прямо его глаза, Евгений Михайлович. Сколько вам сейчас?

— Восемнадцать. Вы тоже знали моего отца?

— Конечно. Мы с Михаилом Александровичем поступили в один день и когда-то были хорошими товарищами. Сколько Монолитов мы закрыли? И сосчитать боюсь, да и не упомню.

— Приятно слышать.

— Да, а я уже и не гадал, что Скалозубов снова вернется в ГАРМ, — он продолжал изучать мое лицо, а механические пальцы теребили бороду. — После стольких лет в ссылке… Надеюсь, родовой перстень с вами?

— Да, но мне сказали особо им не светить.

— И это правда. Правила у нас строгие, и если вы поступите к нам, вам лучше не доставать его из тумбочки. У нас учится огромное количество молодых людей из самых блестящих родов Империи — Басмановы, Воротынские, Болконские, Толстые…

Признаюсь, когда он назвал фамилию «Воротынский» меня словно кольнуло иголкой, но внешне я остался невозмутим. Вот значит как? В ГАРМе учится и отпрыск злейшего врага моего отца? Интересно… Надо бы поглядеть на него хотя бы одним глазком до того, как он решит найти меня, а то, что он решит — в этом я не сомневался.

Вот только, как узнать, кто именно носит эту фамилию без родовых колец и со строгим запретом называть свои рода? Мда, а теперь этот принцип ГАРМа уже не казался мне таким хорошим. Моим злейшим врагом может быть кто угодно.

Одно я мог знать наверняка — Иван точно не Воротынский.

— … Голицыны, Хованские, Скуратовы и Меньшиковы, — наконец, законил перечислять знаменитые рода мой собеседник. — Но не думайте, что все они попали сюда из-за фамилии. Даже наследник престола учился здесь, и даже ему мы устроили испытание…

Ага, понятно к чему клонит ректор. Ну что ж, я и не думал, что все будет совсем просто.

— Мы не делаем исключения ни для кого, — продолжал сеанс внушения сидящий в кресле старичок. — «В ГАРМе все равны» — это принцип, с которым это учебное заведение открывал еще дед нынешнего Государя, и я намерен сделать так, чтобы ничего не поменялось в этом принципе. ГАРМ стоит не потому, что мы принимаем детей своих старых друзей, извините, по блату.