А хрен знает чего!

Оставив нас напротив высоких дверей из резного дерева, инквизитор тут же скрылся в приемной. Внутри раздавались оживленные голоса.

— Не разу тут не был… — пробубнил Иван, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. — Как думаешь, зачем?..

— У меня тот же вопрос, — пожал я плечами. — Ректор же не каждого курсанта вызывает к себе на ковер?

— Ты-то ладно… Ты Скалозубов, а я…

— Иван, хорош! Я уже начинаю жалеть, что тогда на твой вопрос про отца, не ответил «нет».

— Ладно-ладно. Просто с тобой как с… ну ты понял, хочет поговорить Эдуардыч, а вот я им зачем? Неужели из-за той гарпии…

Тут же из приемной показался инквизитор.

— Вы, Евгений, проходите в приемную и устраивайтесь. А вот вы, Иван Ильич, — тепло улыбнулся Феликс Эдуардович. — Прошу в мой кабинет. Тут недалеко

Мой осунувшийся сосед с инквизитором потопали дальше по коридору, а я, поздоровавшись с секретаршей, уселся в мягкие кресла в приемной.

Через минуту из дверей ректорской обители вышла голубоглазая девушка с пепельной длинной косой. Мельком взглянув на меня, она быстро покинула приемную. Тут же ко мне обратилась секретарша:

— Евгений Михайлович, прошу-с, — и она указала на двери.

Набросив на себя скучающий вид, я прошел в кабинет и… Признаться, немного удивился. Я ожидал куда более богатой обстановки, но коридор снаружи выглядел презентабельней, чем непосредственно владения ректора ГАРМа.

Тут было довольно темно, но на глаза не попадалось ни сусального золота, ни дорогих портьер, ни ковра, в котором можно утонуть — ничего, кроме книжных полок, камина и стола у полукруглого окна, которое занимало почти всю стену.

За ним догорал закат, и лучи ползали по портрету Императора на противоположной стене. В углу притаилось Имперское знамя, а рядом сверкали ликвидаторские доспехи.

— Ага! — раздался голос, и из-за стола показался худощавый старик с клиновидной бородой, но без усов. — Вот и вы. Скалозубов, полагаю?

— Да. Но, прошу прощения, ваше сиятельство, мне сказали, что в вашем заведении фамилии запрещены, — отозвался я, подходя к столу. — По крайней мере на первом курсе.

— А вы пока не на первом курсе, молодой человек, — мой собеседник поднял палец вверх, и тот сверкнул отполированным металлом. — Вы пока только абитуриент, и только от меня зависит, кем вы выйдете из этого кабинета.

Ректор обошел стол и направился ко мне. Вернее, объехал стол — он сидел на инвалидном кресле. Ноги у него отсутствовали почти по самые бедра.

Я немного опешил, но ректор быстро оказался рядом и протянул мне правую устрашающую механическую руку. Левая конечность у него имелась, но она была такой маленькой и иссушенной, что казалась мертвой. Два близоруких глаза смотрели на меня как на диковинку.