С горькой усмешкой Павел Петрович отважно ступил на первую ступеньку, и лестница плавно повезла его в темноту, а я, бросив прощальный взгляд на площадь, залитую солнцем, шагнул следом за ректором.

Грохот нарастал, и скоро внизу показался лучик света. Через минуту лестница доставила нас в длинный коридор с полукруглым потолком. По обе стороны зияло множество проходов в боковые коридоры, а у стен сидело множество бронзовых статуй солдат, матросов и рабочих с детьми.

Женщина с ребенком как в воду канула, да и вообще кроме нас с ректором людей вокруг не было. Хотя откуда-то доносились обрывки фраз, смех и гул.

— И где ваш вождь? — спросил я, посматривая в суровые лица бронзовых истуканов.

— Увы, вождя девочка не запомнила, а вот метро еще как — это оно и есть.

И в подтверждении его слов мимо нас на огромной скорости пронесся поезд. В коридоре поднялся ветер, а следом с другой стороны тоже замелькали окна вагонов.

— Не удивляйтесь, — закричал Павел Петрович сквозь грохот вагонов и звон колес. — Мешанина образов, которые мало связаны друг с другом — это нормально для застарелой памяти. Это не главное, но вы только посмотрите вокруг — какое чудо!

— Вы про метро? — спросил я, когда поезда исчезли.

— Да, целый город под городом, паутина из сотен подземных тоннелей. Тут можно было кататься целый день и преодолеть город из конца в конец за какой-то час.

И с этими словами ректор подошел к статуе бойца с винтовкой и собакой и зачем-то потер псине ее и без того натертый до блеска нос.

— Коснитесь, Евгений! На удачу!

Я подошел и, чувствуя себя полным идиотом, сделал то же самое.

— Девочка просто обожала сюда спускаться, — проговорил ректор. — Вот и запомнила тут все до последней черточки.

— А Нексус она не запомнила?

— Нет. Все, что касается Нексуса, стерлось из ее памяти, стоило мне последовать за ее проводницей дальше порога. Увы, они умеют прятать свои секреты, и нам пришлось удовлетвориться только конечным результатом. На себя прежнюю она не похожа ни капли.

— Павел Петрович, давайте перейдем к делу? — подошел я к несколько увлекшемуся ректору. — Вы собираетесь опрашивать меня относительно моей лояльности и готовности пожертвовать Москвой, и только?

— Нет. Еще я хочу проверить ваши боевые навыки, и мы уже пришли. Здесь нам никто не помешает.

И с этими словами ректор прошел в середину длинного коридора, а затем скинул шинель на пол и повернулся.

— Вот и ваше испытание, Евгений Михайлович, — широко улыбнулся он. — Коснуться меня. Проще простого.

Он щелкнул пальцами, и передо мной появился меч. Он торчал прямо из гранитного пола и приветливо сверкал камнем на навершии.