Дать отмашку я не успел — у нас за спиной раздался чудовищный крик. Мы юркнули в темную нишу, а уже в следующую секунду загрохотали шаги, и мимо нас пронеслась хрипящая окровавленная тень.

Что за?..

Я выглянул и узнал Горна. Он размахивал руками, голосил во всю глотку и бежал прямо на крайне охреневшего Монмерая.

Сука, Гама, что ты?..

Монмерай прыгнул в укрытие и выставил автомат. Как и трое его подручных.

— Получи, падла!!!

— Abel, warte! — вдруг закричал Горн. — Ich bin’s, Frau…

Но срывающийся голос инквизитора затопил грохот пальбы. Пуля взвизгнула у меня над ухом, и я убрал голову.

Грохотало не меньше двадцати секунд, но вот об пол ударилась последняя гильза, и я, рискуя засветиться и заработать в лоб несколько грамм свинца, посмотрел на то, что осталось от Горна.

Тело окровавленным мешком лежало на полу и слегка дергалось, а к нему не спеша, подходил шевалье де Монмерай.

— Пора на пенсию, padre, — хмыкнул он, приставил пушку к голове инквизитора и зажал спуск.

Выстрелом Горну снесло половину черепа. Тело дернулось в последний раз и затихло.

Сука… Гама… — скрипнул я зубами и вышел из укрытия. Вылезшие из тела шипы и две «лапы» из спины, превратили рубашку рваную тряпку.

Сволочи. Убью!

— Эй! — рявкнул Монмерай. — Ты…

Он не договорил — раздался оглушительный звон, и окна в кают-компании за его спиной взорвались осколками.

Рейховец свалился на пол, перекатился и принялся палить по заполонившим все помещение воронам.

Сейчас или никогда! Пока эти мудаки не успели перезарядиться!

Я рванул вперед. Монмерай заметил меня лишь в последний момент. Грянул выстрел, но единственная пуля с визгом отрекошетила от брони на моей груди.

Пустой автомат затих, а Монмерай, отбросив его, с ревом вскочил и вскинул алебарду.

— Вальгалла!!! — заорал этот чокнутый психопат и бросился на меня.

Я вскинул пистолеты и стрелял до тех пор, пока мы не сошлись. И да, я угадал. Он, похоже, вообще не чувствовал боли и пули лишь немного притормаживали его.

Слегка звякнув по шипам изогнутым лезвием, алебарда пролетела у меня над правым плечом. Я же выхватил меч и полоснул Монмерая по животу. Он охнул, но, падая, успел развернуться в воздухе. Тяжелое тело грохнулось об пол, а в его руке уже дрожал пистолет.

— Жаль, что я не смог тогда задеть тебя мечом… сдох бы в муках, как те идиоты в лазарете… — проговорил Монмерай, выцеливая мою голову.

— Вот значит как? Яд — оружие женщин! В этом нет воинской чести.

Морда Монмерая едва не треснула от ненависти, а затем он выстрелил.

Я подставил ладонь с нарощенным металлом и сжал пальцы.