За нашими спинами встал Янковский с кипой бумаг в руках:

— Не будем ходить вокруг да около. Мы с Евгением и Марией побеседовали, и наши молодые друзья рассказали массу интересного. Так… Я даже не знаю с чего начать…

— Излагай, — коротко бросил мрачный дед, которого Зазубрин назвал Эвальдом Юрьевичем.

Янковский немного поворошил свои бумажки и, откашлявшись, принялся зачитывать очень длинный и подробный отчет, напрямую касающийся наших с Машей подвигов за последнюю неделю. Дело касалось и случая в шахтах, и ликвидации нового типа Монолитов, и суточного вояжа на Нексус. Он даже парой слов упомянул наш с Жуком не совсем официальный рейд на Химеру.

Эвальд Юрьевич весь рассказ не сводил с меня взгляда, мрачной тяжести которого позавидовал бы даже Горн. Второй незнакомец, потягивая вино из бокала, откровенно скучал. Но недолго — когда Янковский перешел на историю в недрах Нексуса, он поперхнулся.

А я внезапно осознал, где именно видел этого человека. Я скосил глаза на портрет Императора на стене, а потом украдкой вытащил «ивашку» из кармана.

Так и есть. В кресле сидел, конечно, не сам Император, но фамильное сходство было просто поразительным.

Наконец, Янковский сложил бумажки и с торжественным видом завел руки за спину:

— Вопросы? Протесты? Сомнения?

Несколько минут стояла тишина, а затем все трое сидящих принялись опрашивать нас с Машей по второму кругу. Страшно не хотелось повторять одно и тоже, но куда деваться? Судя по лицам и комментариям троицы, побывать в недрах Нексуса и вернуться обратно живым не удавалось никому за все время «контакта» с этой недружелюбной планетой.

— … и исходя из всего вышеизложенного, — наконец, подвел итог Янковский и положил руку мне на плечо, — а также принимая во внимание все достижения и подвиги Евгения Михайловича Скалозубова, которые я — по вашей просьбе, Эвальд Юрьевич — изложил в отчете №12–61, я рекомендую вернуть наследнику Михаила Александровича Скалозубова его фамильный титул графа, а также все родовые привилегии, утерянные из-за прискорбного инцидента еще десять лет назад. Об этом шла речь еще в отчете №12–65, если вы помните.

И они с Зазубриным выжидающе посмотрели на Эвальда Юрьевича, который продолжал сверлить меня взглядом.

— Я, как Великий Инквизитор, не возражаю, — наконец, так и не переменившись в лице, сказал он.

Интересно, а во время процесса над моим отцом этот дед тоже занимал должность главного начальника? Не хотят ли они принести мне… извинения? Впрочем, гордыня у Тайной Канцелярии такая, что задавать подобные вопросы в присутствии цесаревича, наверное, будет делом не слишком разумным.