Окно в кабинет князя стояло открытым, и оттуда до нас доносилась телефонная трель. Интересно, и кому взбрело в голову звонить князю среди ночи?

Звонок скоро оборвался, но стоило нам пересечь порог, как мы услышали другой тревожный звук.

На ступеньках холла сидела перебинтованная горничная и горько плакала. В руках у нее дрожал обнаженный кинжал, и держала она его острием к себе.

Ее сестрицы по своему обыкновению молча выстроились напротив в одну ровную шеренгу с метлами и щетками в руках и не спускали с нее взгляда.

Горничная медленно подняла на нас глаза и…

— Что с тобой, Рита⁈ — шагнула Настя к ней по лестнице. — Зачем?.. А ну отдай кинжал!

— Я провалилась! — воскликнула Рита, вскочив на дрожащие ноги, и поднялась на несколько ступеней. — Не успела среагировать, не смогла убить постороннего… И получила рану! Я подвела князя. Мне нет прощения! Не подходите, я сделаю это!

— Глупости!

— А еще несколько часов назад я чуть не убила Евгения Михайловича…

— Чуть? — хмыкнул я. — Уж прости, но мне пришлось сдерживаться, чтобы не раскидать вас всех как котят. Дай уже сюда ножик, глупенькая. Не смеши людей.

— Вы могли пострадать! Я провалилась! — всплакнула она и направила острие себе в сердце. — По правилам…

— Дай кинжал! — сказал я, придав голосу стали. — Не неси ерунды! Ты среагировала так как должна была — по протоколу!

— Но правила…

— Здесь я устанавливаю правила! — прорычал я на весь холл. — Дай кинжал, быстро!

Эхо от моего голоса отскочило от стен, и на пару секунд воцарилась тишина.

— Вы… — захлопала глазами горничная. — Вы не мой хозяин…

— Твой хозяин сейчас при смерти. А я его внук, Евгений Скалозубов. Еще вопросы? Кинжал!

Рита открыла было рот, чтобы возразить, но тут к ней подошла Настя.

— Ну! — сказала она и сложила руки на груди. — Долго ждать, милая? У нас забот полон рот, а ты тут решила сцену устроить!

Горничная обратилась к своим сестрам в поисках поддержки, но остальная четверка только смотрела прямо перед собой и даже не моргала.

Наконец, Рита медленно опустилась на колени и, сглотнув, протянула мне кинжал рукоятью вперед.

— Прошу прощения, Евгений Михайлович, — проговорила она дрожащими губами. — Я не должна была так говорить и перечить внуку хозяина. Прошу наказать меня.

Я выхватил у нее кинжал.

— Еще чего захотела! — покачал я головой. — Значит так, слушай сюда — ты вернешься к себе в комнату и там как следует отоспишься.

— Но…

— Никаких «но»! А то у тебя, того и гляди, рана откроется от переживаний. Убирай уже свой кинжал в ножны, он твой.

И я протянул ей кинжал. Девушка колебалась.