Мне очень хотелось выйти из душной машины, но я поймал некую, если так можно выразиться, неуверенность оппонента и закрыл дверь. Нужно попробовать воспользоваться ситуацией по-максимуму, все же Феликс теперь мой должник.

— Вы же упомяните о моей роли в ликвидации Епископа в запросе Императору?

— Конечно.

— И еще, Феликс… Могу я попросить вас перечислить в запросе на высочайшее имя все подвиги, которые я совершил за прошедшее время? — и я принялся загибать пальцы. — Ликвидацию мятежа в Фаустово, уничтожение нексопоклонника Герасимова и примкнувшего к нему сына, участие в спасении «Икара», успешную охоту на Химеру и, конечно же, последний инцидент с нексопоклонниками. Мне кажется, уже пора…

— Что «пора»? — спросила Герда.

— Сделать так, чтобы мой род вернул свое прежнее положение. Можете считать меня тщеславным, зарвавшимся и корыстным юнцом, однако, думаю, я сделал более чем достаточно, чтобы доказать, что род Скалозубовых не враг ни Императору, ни Тайной Канцелярии. Все, что я совершил — это лишь мелочи, по сравнению с тем, что я могу сделать, если у Скалозубовых будут развязаны руки. И сейчас я говорю не только про титул графа.

— Ах, вы хотите вновь выйти на сцену? — ухмыльнулся Феликс Эдуардович, поправив свое пенсне. — Что ж, полагаю, с вашей целеустремленностью, лучше мы останемся друзьями и поможем вам с восхождением. Правда, Гертруда?

— Угу. Лучше иметь Склалозубовых друзьями нежели врагами. Герасимов и Епископ подтвердят…

— И да, — продолжил я, — это касается и тех объектов недвижимости, которых вероломно лишили моего отца еще десять лет назад из-за чьей-то клеветы. Не подскажите, кому они отошли?

— Не имею ни малейшего понятия.

— Жаль. Тогда я сам наведу справки. Я желаю служить Императору и человечеству. Не только мечом, но графством.

— Хорошо сказано… Что ж, мы сделаем все, что в наших силах, — кивнул Феликс Эдуардович на мою речь. — Доброй ночи… Кстати, а что произошло с моим конструктом? Он же самоуничтожился после того, как ему отрезали башку, не так ли?

— Он превратился в кучу мусора, — уклончиво ответил я, открывая дверь. — Хоть в банку запихивай.

— Жалко, хороший был робот… Гертруда Михайловна, не забудьте выбить нам еще одну машину. И желательно с возможностью автономной работы после потери конечностей.

— Есть!

Я захлопнул дверь и поспешил к одиноко стоявшему фонарю, где меня ждали Тимур с Машей. Вокруг стучали колеса товарняков, дымили трубы, бормотали мегафоны и ревели гудки — ГАРМ жил своей жизнью, и не скажешь даже, что этой ночью инквизиторы собрали самый крупный урожай за последний год.