— Вот, смотри, — она показала мне список пропущенных. — Из отцовской усадьбы звонили уже пятнадцать раз. Думаю, пытаются найти хоть кого-то из Воротынских.

Рэй вопросительно посмотрел на меня, и я кивнул. Его монстр взревел и развернулся прямо с места.

Через десять минут мы приближались к усадьбе Воротынских. У ворот не продохнуть от людей в стрелецкой форме.

— Останови тут, — сказала Маша, тронув Рэя за плечо. — Если вас заметят, разговоров не оберешься.

Рэй кивнул и плавненько подкатил к обочине. Уже светало.

Маша чмокнула меня в губы, крепко пожала руку и… секунд десять не могла заставить себя открыть дверь…

— Фух… Ну ладно…

Она выдохнула и, расправив плечи, вылезла из машины, а потом, не оборачиваясь, зашагала к воротам усадьбы. Я дождался, пока ее фигурка не пропадет в толпе, а потом удовлетворенно кивнул.

Вот и все. Маша дома.

Я хмыкнул. Уж точно не так ее отец представлял долгожданное возвращение Воротынской в родные пенаты. Впрочем, а не плевать ли?

— Давай Рэй, нам еще забирать Гаму, — сказал я, и водитель тут же ударил по газам.

* * *

Когда автомобиль Рэя отъезжал, Маша обернулась и проводила его взглядом. Внезапно ей страшно захотелось, чтобы Женя вернулся.

На мгновение даже захотелось выбрать первый вариант — прыгнуть к нему в машину и свернуться калачиком. Стать просто Машей, и уже навсегда.

Но нет. Тогда она окончательно перестанет себя уважать. Да и Женя тоже. Пусть каждый шаг давался с трудом, но добраться до родного дома и усесться в отцовское кресло нужно обязательно.

Иначе… это сделает кто-то другой, и тогда точно род Воротынских не изменится, а ее снова начнут преследовать, как возможную конкурентку. Как будто она не знала своих тетушек и дядюшек?

Снова бояться каждой тени и ждать убийц, которые не отстают от нее даже в ГАРМе? Ну уж нет! С ресурсами отца отбиться от них будет проще. Да и можно написать завещание, что в случае ее смерти в ближайшие три года все пойдет… На благотворительность! Или Жене!

— Эй, девушка, куда вы? Здесь частная терри… — заикнулся один парень из охраны, но осекся, когда Маша обожгла его взглядом, а потом подставила под нос герб рода на плече.

— Это мой дом. Расступитесь! — рявкнула она и осмотрела лица стрельцов, которые перегородили ей путь.

— Мария Львовна, — вышел к ней охранник, которого она немного знала. Наверняка, он и звонил. — Простите, но ваш отец умер…

— Я хочу сама посмотреть! Расступитесь, кому говорят⁈

Бойцы разошлись, и Маша вошла на территорию поместья.

На дом она глядеть боялась — последний раз она бывала под этой крышей, наверное, года четыре назад. Тогда она еще не была курсанткой ГАРМа, но уже искала любой способ стать хоть кем-то, но только не Воротынской.