Я бросил трубку. Через десять секунд телефон зазвонил снова. Я страшно захотел вырвать провод из стены, но сдержался — все же иногда звонили по делу.

— Евгений Михайлович, у вас есть минутка? — прозвучал голос Сперанского. — Помните про документы?

— А как же… — вздохнул я, предвкушая очередную кипу бумаг, под которой придется сидеть хрен знает сколько. — Заскакивайте, когда у вас будет время. Вы же, как никак, мой юрист…

— Очень приятно от вас это слышать! К счастью, я уже у ворот, буду с минуты на минуту!

Звонок прервался, а через пять минут ко мне в кабинет и вправду заглянула улыбающаяся физиономия Сперанского. Спасибо уж, что зашел через дверь, а не влетел в каминную трубу стаей летучих мышей!

За ним порог переступила Настя с Зитой, Гитой и Маргаритой — в руках горничные несли тяжеленные стопки бумаг. Спустя пару секунд вся эта гора лежала на моем рабочем столе и угрожающе покачивалась.

Оценив масштаб бедствия, я потянулся к бутылке с коньяком. Походу работы обещается дохренище и больше! Настя примостилась рядышком — ей тоже нужно было вступать в собственность той «небольшой» дольки достояния рода. Пусть ей отрезали двадцать процентов от общих владений Саблиных, но в количественном отношении выходила нехилая сумма.

— Подпишите здесь… — подкладывал юрист нам с Настей одну бумажку за другой, — и здесь… и вот здесь…

— Кстати, Яков Станиславович, — спросил я, ставя на очередном документе свою коронную закорючку, — а что там с Всеславой? Она в порядке?

— Да, и уже вернулась домой, — тяжело вздохнул Сперанский. — Я предусмотрительно переместил ее в больницу, и к сожалению, там у нее случился выкидыш. Увы…

— Печально… — вздохнул я, и поймал на себе взгляд Насти. — Жена Льва Воротынского. Вернее, вдова.

Еще час назад звонила Герда, чтобы поблагодарить за «подарок» и заодно рассказала, что Молот Нексуса до выяснения всех обстоятельств арестовал все активы Воротынских. Ну и, разумеется, плотно ими занимался. Сначала сама Герда с Янковским «взорвали» усадьбу — фигурально выражаясь, конечно же — а потом пошли по «объектам».

Из одного из них они «случайно» вытащили не кого-нибудь, а шпиона Рейха — связанного по рукам и ногам, одноглазого, изрядно избитого и напуганного, а посему готового к самому отчаянному сотрудничеству со следствием!

Сам К. напоследок сказал нам с Гамой, что предпочел бы самую мучительную смерть, а не возвращение в Рейх с провалом. Видать, фюрер нынче не в духе.

— Если этот К. реально пойдет на сделку со следствием, то мы «рискуем» вскрыть еще и шпионскую сеть Рейха… — щебетала Герда мне на ухо, пока я упорно пытался проморгаться спросонья.