Обед, как это было принято говорить в покинутом мною мире, прошёл в тёплой и дружественной обстановке.

А за десертом мы, как я и планировал, перешли к самой жаркой теме сегодняшней беседы — но завёл этот разговор отнюдь не я:

— И что, нам теперь тащить всю эту гору грязной посуды? — с некоторым испугом поинтересовалась брюнетка, оглядев грязные тарелки, которые теснились на нашем столе.

— Люба, всё не так плохо, — сытый Филя благодушно попытался её успокоить, — свою посуду я потащу сам. Так что вам на двоих не так уж и много остаётся.

— Ну всё-равно… — скуксилась Люба и сконструировала недовольную мордаху.

Судя по всему, она лелеяла в душе слабую надежду на то, что я проявлю снисходительность, свойственную джентльмену, и великодушно избавлю барышень от обязанности убирать грязную посуду и за меня тоже. Но я держался, так как прекрасно осознавал, что мною пытаются грубо манипулировать. Стоит только дать слабину — как и сам не заметишь, что уже тащишь на мойку поднос с посудой. И не только со своей.

— Действительно, — включилась в разговор блондинка, — мы и так пёрли всё это сюда с раздачи, да ещё и нагруженное едой… — потом посмотрела на меня осуждающе и выдала:

— А ты Ян, лопаешь, как не в себя — на тебя посмотришь, так ты не смог бы проглотить и трети того, что заказал…

— Но ведь проглотил же? — спросил я с самодовольной улыбкой.

— Да, как это ни странно, — согласилась Надя, — но у меня есть ответ и на этот вопрос — у тебя завёлся солитёр! — сказав это, она, забавно зажмурившись, показала мне язык.

— Обоснуй, — предложил я.

— А чего тут обосновывать-то? — фыркнула она. — ешь, за троих. А всё такой же тощий… Не в коня корм.

— Я не конь! — гордо возразил я, — просто я много энергии трачу на тренировках, оттого и тощий, — объяснение, конечно не особо оригинальное, но, на мой взгляд, самое верное, — только-только энергетические затраты восполнить удаётся… И вообще — я не тощий, а жилистый и мускулистый!

— Бе-е-едненький… — умильно глядя на меня сказала Люба, словно копируя реплику Александры Захаровой из фильма «Формула любви» — я аж чуть мороженкой на поперхнулся…

— Я верю в вас! Вы девушки крепкие, и я уверен в том, что вы выдержите и это испытание грязной посудой! — духоподъёмно провозгласил я, проглотив-таки строптивую мороженку. Затем добавил, правда уже не так торжественно:

— Тем более, это не единственное испытание, через которое вам предстоит пройти.

— Ну да, — это Филя решил добавить девчонкам оптимизма, — до конца проспоренной вами недели ещё изрядно далеко.

— Ты издеваешься? — показному возмущению Любы, казалось, не было предела, причём возмущение это было высказано не мне. Оно досталось Филе, который в последний момент вызвал огонь на себя.