Катя только молча кивнула.

Безопасники быстро оцепили место, вызвали медиков и начали стандартные процедуры.

— Ты в порядке? — спросил я у Кати.

Она опять кивнула:

— Спасибо ещё раз.

— Да хватит уже… — хотелось быстрее закончить со всеми этими заморочками и завалиться спать.

Она посмотрела на меня, и в её глазах читалось что-то новое. Уважение? Интерес?

— А куда нам идти, — спросила она. Обращаясь к Лосеву, — где нас опрашивать будет?

— Сейчас вас проводят к проректору Воронову, — отмахнулся от нас зауряд-прапорщик, с интересом разглядывая то, как медики исследуют труп подменыша…

Воронов нас встретил вполне приветливо. Но в поведении и словах его сквозила некая настороженность.

В общем, он выслушал сначала Катю. Наверное, он н исходил из того, что бедняжка сегодня получила месячную дозу адреналина и сейчас продолжает находиться в состоянии стресса. Минут двадцать у Катерины ушло на то, чтобы описать всё то, что с ней произошло.

После чего Воронов отпустил её отдыхать. Хотя напоследок намекнул, что разговор ещё будет продолжен, когда она окончательно в себя придёт.

Со мною же он не проявил такого человеколюбия. Да и вопросов у него ко мне было не в пример больше, чем к Кате.

— Ну-с, — начало, что и говорить, многообещающее, — рассказывай. Для начала, про фургон…

И я начал говорить. Воронов слушал внимательно. Задавал наводящие вопросы, стараясь вникнуть во все детали. Окончив свой рассказ, я, в свою очередь, осмелился спросить:

— А вы взяли, этих, которые в фургоне? И что с тем парнем?

— К сожалению, преступники от нас ушли, — вздохнул проректор, — у них оказались индивидуальные телепорты.

— Так это же безумно дорого… — не удержался я от комментария

— Жизнь дороже, — невесело улыбнулся Воронов, — тем более, что есть у меня уверенность в том, что их этими штуками наниматель снабдил. Я, хоть человек и далеко не бедный, и то не могу позволить себе такой роскоши… Да… А парня мы нашли. Живой. Хоть и по голове получил от души…

А после этого начались расспросы про бой у дальних складов. Воронов пристал как банный лист. Он заставил меня здорово понервничать, изобретая объяснение своих недавних действий. Было видно, что он мне не очень-то и верит. Это меня несколько беспокоило, но не сильно. Просто я устал так, что все мысли, кроме желания поспать казались мне совершенно несущественными.

Разговор наш закончился, как я и подозревал, уже ближе к утру…

— Ладно, — начал подводить черту безопасник, — ты сегодня здорово потрудился, — иди отдыхай… Завтра встретимся, и продолжим, — обнадёжил он меня на прощанье.