И я был к этому готов. Мало того, что мне удалось устоять, так я ещё и успел в последний момент выставить вперёд полусогнутую в локте руку со сжатым кулаком.

Здоровяк не посчитал это опасным и всей своей немалой массой налетел на меня. И на мой кулак он тоже налетел. Тут уж я не пожалел ци и сформировал из неё энергетическое копьё. И в момент, когда этот бычара на меня налетел, мой энергетический конструкт сорвался со сжатого кулака и сокрушил его рёбра.

Раздался приятный хруст. Да, хруст костей врага особенно сладок и приятен. И немалое удовольствие мне доставило зрелище перекошенной от боли и гнева рожи моего оппонента. На ней можно было так же прочесть его удивление и обиду, вызванную тем, что я остался стоять на ногах не смотря на его таранную атаку. Так же на его физиономии было крупными буквами написано то, что он испытывает сильнейшую боль во вновь повреждённых рёбрах.

И он никак не мог понять, как так получилось-то? Он же влил немеряно маны и в укрепление, и в защиту…

Пока мой противник разбирался в своих переживаниях и ощущениях, я начал раскручивающее движение от поясницы, и толкнул Тюрина предплечьем правой руки, которую подпирала и толкала левая. Ну и ци в этот приём от души вложил.

Как было написано в одном из трактатов по рукопашному бою, что во время тренировок цитировал мне Джекки, этот толчок при правильном исполнении подобен удару железной дубины, обёрнутой в вату…

У меня получилось правильно. Здоровяк отлетел от меня, словно его лягнул племенной бык и растянулся на песке.

Я, не дожидаясь, пока противник придёт в себя и поднимется, прыгнул на него, уселся сверху и начал грубо и неизящно мордовать, энергетически усиливая свои удары.

Бедняга пытался вывернуться, но как-то вяло, так как ему было необходимо сохранять концентрацию для поддержания защитного покрова, да и боль в сломанных рёбрах его изрядно отвлекала.

И, как и ожидалось, надолго его не хватило — я вдруг перестал ощущать, как пружинит его защитная плёнка. Значит она исчезла…. Теперь при каждом соприкосновении моего кулака с уже изрядно помятой физиономией оппонента в стороны разлетались сопли и кровавая юшка.

А ещё спустя пару минут я размолотил его физиономию до полной неузнаваемости, но продолжал исступлённо лупить мерзавца. Что-то меня как-то незаметно переклинило.

Очнулся от этого боевого безумия только тогда, когда понял, что от постанывающей тушки Тюрина меня оттаскивает лысый усач:

— Ну хватит, хватит, — он увещевал меня успокаивающе-ласково, почти нежно и одновременно перехватывал мои руки, коими я продолжал по инерции размахивать, — победил, победил…