За этим занятием их и застал муж Светланы. В отличие от гостей, совесть не позволяла ему палить по живым людям без разбора. И он не придумал ничего лучше, чем выстрелить в потолок.

Однако Квадрат воспринял его как угрозу, а на его плече висело боевое оружие, способное бить очередями. И в сложившихся обстоятельствах оно было более грозным, чем охотничье ружьё. Когда мужик только выскочил в вестибюль, Квадрат сразу навёл на него ствол «Кедра» и, когда бабахнул выстрел, вдавил спуск ПП.

Звонкая очередь кучно легла мужику в корпус, и он, выронив ружьё, рухнул на пол. Ему было так больно, что он не мог даже кричать. В глазах потемнело, дыхание спёрло, и единственное, что ему оставалось, — это тихо стонать, истекая кровью.

— А-а-а! — раздался из выставочного зала полный ужаса крик, и Кочет рванул внутрь, не забыв подхватить ружьё с пола.

— Стоять! — рявкнул Игорь, заметив мелькнувшую за поворот фигуру.

Но пацан и не подумал подчиняться. Страх гнал его вперёд, подальше от этих жутких людей, которые убили отца и зверски избили мать.

Кочет здраво рассудил, что противник в тылу им не нужен, и отправился прочёсывать здание музея. Спрятаться здесь особо негде, все комнаты проходные и больше напоминают идущий по кругу бесконечный коридор с дверями. Все служебные помещения расположились на третьем этаже, и попасть туда можно лишь из вестибюля. А он находится под контролем Марго и Квадрата. Значит, у пацана единственный вариант отхода: пробежать весь музей по кругу, чтобы выскочить прямо в лапы приятелям. Ну или забиться в угол, где-нибудь в аппендиците помещения, коих здесь не так уж и много.

Психология страха была ему известна, как никому другому. Сколько раз он точно так же попадался, когда пытался скрыться от обидчиков. В такие моменты мозг не думает ни о чём и чаще всего принимает не самые лучше решения, что в итоге приводит в тупик. Здесь не улица, где можно бежать до тех пор, пока есть силы. Помещения конечны, а наружу пацан не полезет, если, конечно, хочет жить. А он хочет, иначе зачем ещё ему убегать.

Игорь шёл уверенной походкой, не спеша, как это делают киношные маньяки. Он знал, что жертва никуда не денется, а потому наслаждался каждым мгновением.

— Эй, пацан, выходи не бойся! — крикнул он, и голос звонко отразился от стен пустого помещения.

Естественно, никто не вышел. Игорь прислушался, но до него доносились лишь отголоски событий, что происходили в вестибюле. К слову, они же сильно мешали, гулким эхом распространяясь по всему зданию.

— А ну заткнулись нахуй! — рявкнул Кочетков. — И суку эту присмирите! — Спустя секунду грохнул одиночный выстрел. — Долбоёбы, блядь…