Однако он ухмыльнулся. Ему нравилось послушание товарищей, как и то, что сейчас в целом творилось в музее. Вот уж поистине эту ночь он запомнит навсегда. Да, речь не только о стенах и экспонатах, которые наверняка видели вещи и похуже. Игорь тоже пройдёт эдакое крещение. Испытание огнём, если угодно.

Он уже давно перестал быть тем, кем являлся раньше. Нет, с виду он совсем не изменился: до сих пор предпочитал носить брюки и заправлять в них рубашку. Очки в роговой оправе, которые не каждая современная бабуля посмеет надеть. Придурковатая причёска с вечно всклоченной макушкой и прилизанной чёлкой. Но сейчас черты его лица заострились, а мёртвый, лишённый эмоций взгляд придавал общему образу отдельный шарм. Сразу становилось ясно, что этот человек способен на всё. Мало того, он наслаждается муками других, получает от этого удовольствие. Иные сказали бы, что в него вселился сам дьявол, а может быть, это именно он и есть, воплотившийся вот в такое, нелепое с виду существо.

Игорь услышал пацана. Скорее, даже почувствовал по какому-то эфирному запаху. Словно вонял сам адреналин, неощутимый для других, но такой знакомый для Кочета. И едва он заглянул в небольшое ответвление с выставленной экспозицией дворянских украшений, как тут же понял, что настиг жертву. Он замер в дверях, закинул ружьё на плечо и поправил слегка съехавшие очки.

— Пацан, я знаю, что ты здесь, — вкрадчивым голосом произнёс Игорь. — Давай, выходи, не бойся. Там всё нормально, мы с твоими предками просто неправильно поняли друг друга. Ну, постреляли в потолок, с кем не бывает.

— Ты врёшь!— пискнул из угла тот. — Я видел, как отец упал.

— Ну, упал и упал, — бледно улыбнулся Кочетков. — Поднялся уже, маму успокаивает.

— Честно? — наивно поинтересовался пацан.

— Да пойди сам посмотри, — кивнул на выход Игорь, и мелкий повёлся.

Пацан поднялся с пола, где скрывался за центральным стендом, и Кочет вскинул к плечу ружьё. Он внимательно наблюдал, как медленно меняется выражение лица жертвы, и едва сдерживался, чтобы не спустить курок.

— Ха-ха-ха, да ладно, не ссы, я ж пошутил, — опустив стволы, произнёс Кочетков.

Его всего трясло, возможно, даже больше, чем пацана от страха. Пот ручьями бежал вдоль позвоночника, но он сдерживался, чтобы хоть немного растянуть удовольствие. Однако искушение было слишком сильным, и он вновь вскинул стволы.

Практически не целясь, Игорь потянул спуск. Грохнул выстрел, посыпались разбитые стёкла от витрины позади, а живот пацана превратился в кровавое месиво.

Кочет замер. Он даже боялся дышать, лишь бы не упустить момент, когда душа покинет тело. Его не беспокоил звон в ушах, и то, что комната наполнилась пороховым дымом. Его даже не смущала вонь, смесь какой-то тухлятины и дерьма, что вырвалась из разорванных кишок жертвы.