Я осторожно провела по ним пальцами, ахнув от неожиданности. Сосочки мгновенно присосались к коже, вызывая ощущения, подобных которым я никогда ранее не испытывала.
Руки словно обожгло огнем и холодом одновременно. Странные восхитительные покалывания волна за волной растекались по рукам. Мои руки словно окунули в жидкий огонь, все уничтожающий, и одновременно животворящий.
Мне казалось, что я медленно сгораю, и тут же возрождаюсь из пепла. Под натиском все нарастающего жара, которые распространился от рук уже по всему телу, я плавилась, и стекала жидкой лавой в трусики.
Чувствовала, как трется о жесткий шов денима воспаленный клитор. Как пульсируют стеночки киски.
Я вместе с архоном вдруг оказалась в шаге от самой потрясающей кульминации в моей жизни. Еще один шаг… И я бы сорвалась в пропасть, получив столь долгожданную разрядку.
Но…
В этот момент в последний раз дернул бедрами вперед, захрипел, и кончил, заливая мои руки большим количеством спермы.
Я протестующе застонала, не получив собственной разрядки. Не замечая, капли спермы на медицинском костюме.
А я слишком поглощенная собственными чувствами, даже забыла подставить контейнер.
Так что весь биоматериал оказался растрачен впустую.
Поспешно отдернула руки, испачканные в сперме, взяла контейнер, соскребла в него странную слизь, которая на моих глазах впитывалась в кожу.
Вот святые небеса!
Надеюсь, этих образцов хватит.
И я не подхвачу от него какую-нибудь инопланетную заразу.
Глава 20
Вера
Спустя несколько часов, я стояла под струями душа в ванной комнате в наших апартаментах в секторе «Омега», и никак не могла отмыться.
Сколько бы ни скребла себя мочалкой, не могла очиститься от грязи. Словно запачкала не тело, а душу. Словно, это не архон лежал сегодня там, привязанный к смотровому столу, а я.
Словно это меня сегодня там изнасиловали. Ибо то, что происходило иначе как насилием назвать нельзя. Чертовы нацисты.
Вздохнула, выдохнула. Пытаясь усмирить подступившую к горлу тошноту. Архон точно мне этого не простит.
Сегодня он лишь убедился в том, что я принимаю участие в проклятых экспериментах.
Странно, но мне почему-то было очень важно его мнение. То, что он обо мне думает. Его слова, его обвинения причиняли неимоверную боль. Выворачивали душу наизнанку. Полосовали сердце в кровавое месиво.
Мне хотелось выть и рыдать от бессилия. Но я ничего не могла изменить. Не могла рассказать ему, что на самом занимаюсь здесь шпионажем.
Мне безумно хотелось, чтобы он мне верил. Он ведь утверждает, что я его истинная пара.
Я видела, как отец относится в маме. Насколько безумно любит ее, и верит. Доверяет полностью.