Обернулась к охраннику.

— Твари, какие же вы все твари. Разве так можно? — По щекам покатились горячие слезы. Кинулась на Попова, желая расцарапать его гадскую рожу, выдрать глаза, растерзать на куски.

За что тут же поплатилась.

Попов заржав, оттолкнул меня к стене. Легко, словно шелудивого котенка отбросил.

И где же та сила и тьма, когда она так нужна?

— Шевелись, сучка. И не надейся. Здесь твои фокусы дьявольские не прокатят. Свет наше спасение. Давай, топай. Еще успеешь повидаться со своей подружкой. Кстати, ее дочка тоже у нас. — Довольно оскалился он. — Такая крошка. Станет красоткой. От кавалеров отбоя не будет. Жалко пускать ее на опыты. Но у дока очень большие планы. Нужно лишь подождать, пока ребенок вырастет. И вот тогда… — Попов щербато усмехнулся, и обхватил ладонью собственный пах. Сделал неприличный жест. — Времени у нас много. Шагай давай.

Чего он хотел добиться этим жестом? Напугать ежа пипеткой? Нащупать то, чего там вероятно и в помине не было.

Жалкое зрелище.

Мозг с конфетку, член с пипетку. Судя по всему, это изречение как раз про Попова.

Мдя, не хотелось бы удостоверится в этом на собственном опыте.

Офицер продолжая насмехаться, подталкивал меня в спину. Заставляя идти вперед.

— Шевелись, сучка. Док ждет не дождется вашей встречи. Будешь паинькой, согласишься сотрудничать. И возможно, тебя отдадут не зверям, а нам. — Похабно ухмыльнулся. — А уж я заберу тебя себе. Не ерепенься, и будешь обслуживать только меня. А не толпу оголодавших до баб мужиков.

Я скривилась от омерзения.

Офицер правильно все понял.

Надо же, оказывается не такой кретин, каким хочет казаться.

— Ах ты шваль. Нос значит от меня воротишь. — Набычился, злобно сверкнув поросячьими глазками. — Ну, ну. Посмотрим, как ты взвоешь, когда мои ребятки станут драть тебя во щели разом. Если, конечно, переживешь ночь «любви» с ними. — Пшла.

Снова толчок в спину.

На этот раз со всей силы. Так что я покачнувшись, не устояла на ногах, споткнулась, и пролетев вперед пару метров, упала, больно ударившись коленями о металлический пол.

Даже джинсы не спасли от боли. Колени ныли и болели, пульсировали, наверняка даже кожу содрала.

Попов тут же оказался радом, схватив за волосы, потянул вверх. Заставляя встать на колени.

Так что оказалась лицом прямо напротив его испачканной в чем-то ширинке.

Отпрянула в ужасе. Брезгливо скривилась.

И тут же получила по щеке.

Этот придурок словно озверев, замахнулся, собираясь отвесить мне вторую оплеуху.

Но его кто-то остановил.

Один из охранников.

— Семен, нет. Забыл приказ Дока? Доставить ее к нему живой и невредимой. Она неприкосновенна. Пока. Оторвешься, когда Док с ней наиграется.