Остаток февраля стал для меня и Авелины сплошным кошмаром. Мы учились, учились — и снова учились. Тренировки с плетениями, общеобязательные предметы, физическая подготовка — и снова тренировки с плетениями.

И так по кругу, день за днём. А зачастую даже поздно вечером.

Ну а, вернувшись домой, я шёл не отдыхать, а заниматься делами рода. Например, проводить встречи с новыми дружинниками, которых набрал Давид. А ещё решать вопросы, связанные с собственностью и производством лака.

А иногда ведь надо было помогать родне, которая обустраивалась в Стрелецком углу.

Я с семьёй, собственно, только по делам теперь и встречался. Здесь проверить ремонт, там решить вопрос, тут ещё что-то… Чтобы просто пообщаться, времени не было. Да и сил, если честно, тоже.

Между тем, бывшую осведомительницу Ладу перевезли в кремль. Дело о Трёх Чиновниках, конечно, расследовали, но получалось медленно. Следователи, по словам Дашкова, аж за головы хватались, виток за витком разматывая этот клубок.

Тем паче, на каждом новом витке выявляли всё больше причастных. Трое засранцев за время службы сумели прикормить немало людей. И полицейских, и других чиновников, и обычных предпринимателей.

Ну а самое деятельное участие в расследовании принимал городской голова. Видимо, пытался оправдаться в глазах общественности.

Но я видел, что Дашков уже пытается к нему подобраться. Просто не может пока что. В общем, Ишим лихорадило от постоянных чисток, посадок и перестановок. Однако моего внимания на эти пертурбации не хватало. Я едва тянул объём знаний, которые заботливые преподаватели запихивали в мою голову.

Одни лишь тренировки по «скоростному плетению» были для меня священны. Пусть я достиг четвёртого ранга, догнав однокашников, но у меня по-прежнему не хватало жгутиков. Приходилось идти сложным путём, чтобы затем стать сильнее.

Всё это время и моя охрана, и люди князя исподволь возвращали Толю в преступную среду, стараясь не засветить наше участие. Сначала его протащили через суд, приговоривший бандита к каторге, затем — помогли бежать. Ну а после побега аккуратно прикрывали его самостоятельные действия.

Толя вернулся в Ишим, сменил имя и снял жильё на окраине. Вскоре на него вышли бывшие криминальные подельники с предложением возобновить сотрудничество. Но Облом продолжал придерживаться легенды, объясняя своим, что по мелочи он тут, с ними, а по-крупному попадаться ему нельзя.

Первая весточка от него пришла через вестовое отделение. Короткое письмо с отчётом о сделанном. И с одним очень нужным мне адресом, который я просил сообщить.