— Напористый, уверенный в себе, мужественный, — проговорил я. — Во всяком случае, наверняка так кажется девушкам.

— Вы с ним встречались? — удивлённо подняла на меня взгляд Лада.

Кажется, впервые за весь наш разговор.

— Чтобы описать придурка, необязательно с ним встречаться, — мрачно ответил я, заставив Ладу покраснеть и снова уткнуться взглядом в пол.

— Всё равно не верится, чтобы серьёзный человек так глупо подставился… — вздохнула Авелина.

— Лина, у него при виде красивых девушек процесс мышления переходит из головы в другое место, — пояснил я. — А когда думаешь одновременно головой и другим местом, немудрено ошибиться. Даже с опытными людьми такое бывает.

Я не удержался и скосил глаза на Ладу, которая, видимо, страдала тем же недугом, только женской его разновидностью.

— И что вы собираетесь делать? — осторожно спросил Теневольский, когда взаимное молчание затянулось.

— А что тут делать? Лада остаётся пока у нас здесь, под охраной. Всю эту историю не я должен расследовать. Кафаров с подельниками не просто так ополчились на нас… — я вздохнул и, наконец, решил отпить чаю, дымившегося в чашке и ждавшего меня. — Тут явно казнокрадство маячит. Пусть с этим его сиятельство разбирается. Ну а к вам и «Ишимскому вестнику» у меня больше вопросов нет. Как только вы опубликуете опровержение, мы отзовём иск.

— А что будет с Ладой? — заволновавшись всей своей массой, не сдержался Теневольский.

Чем-то всё-таки зацепила старика эта профурсетка. Бывает иногда такое. Андрей не раз видел подобные примеры. И всякий раз этим скрывалась личная и глубоко спрятанная история.

Может, Лада напоминала Теневольскому старую любовь, ну или молодую родственницу. Дочь, возможно, или любимую внучку. А может, его самого напоминала в молодости. Чужая душа — потёмки.

Однако топтаться по чувствам Теневольского я не собирался. И, опережая колкий ответ Авелины, которая уже приоткрыла рот, поторопился сказать сам:

— Лично к Ладе мы тоже обвинений не имеем. Надо бы, конечно… Но раз обещали, то против неё в суд подавать не станем. А пока история с Кафаровым тянется, пускай, так и быть, поживёт у нас. После двух нападений этот особняк защищён, пожалуй, не хуже, чем кремль. А когда всё закончится, может идти на все четыре стороны.

— Спасибо, ваши благородия! — от всего сердца обрадовался за эту дурёху главный редактор. — Лада, ты слышала?

— Да…

— Остаёшься тут. А как всё закончится, сразу же позвони мне! — строго погрозил ей пальцем Теневольский.

Но я видел, что она не позвонит. Как только мы выпустим дурёху из особняка, она рванёт до ближайшего вокзала, возьмёт билет на ближайший поезд — и уедет куда-нибудь подальше, чтобы там попытаться начать всё заново.