Сегодняшнее приглашение в кинотеатр было его вторым и, по его собственному мнению, последним шансом. Все парни в общежитии как один советовали именно эту премьеру. Кто-то из соседей по блоку божился, что эффект гарантирован, и в подтверждение демонстрировал синяки от ногтей собственной подруги на предплечье. Тимоти, не особо следивший за новостями и фильмами, согласился без раздумий, потому что выбора у него, по сути, и не было.
И вот теперь Кэтрин действительно прижималась к нему. Тёплая, мягкая, с этим её невозможным запахом волос, в котором смешивались что-то цветочное, что-то лимонное и что-то совершенно непонятное, от чего у нормального двадцатидвухлетнего парня отшибало здравый смысл начисто. Он мечтал об этом моменте полтора месяца.
Только вот была одна маленькая неприятность.
Сам Тимоти так же прижимался к Кэтрин, но отнюдь не из-за желания получше воспользоваться предоставленной возможностью. Ему было... страшно.
На экране в этот самый момент один из членов экипажа неторопливо обходил тёмный отсек грузового трюма, и в углу кадра, в тени за каким-то паропроводом, что-то мелькнуло. Тимоти готов был поклясться чем угодно, что мелькнуло там нечто длинное, мокрое и совершенно недружелюбное, и от этого мелькания у него внутри ёкнуло так, что он чуть не запищал. Сдерживался он только усилием воли, скрипом зубов и тем последним остатком достоинства, который двадцатидвухлетний мужчина обязан в подобных ситуациях демонстрировать.
«Спокойно», подумал Тимоти, чувствуя, как ладони у него становятся ледяными. «Спокойно, Тим. Это просто кино. Просто кино. Кэтрин ничего не заметила. Кэтрин смотрит на экран. Кэтрин, между прочим, виснет на твоём плече, что является ровно той ситуацией, о которой ты мечтал. Не дёргайся».
В углу экрана снова что-то двинулось.
Кэтрин негромко, почти беззвучно ахнула и вжалась в него ещё сильнее. Тимоти, у которого в этот момент по позвоночнику попеременно бегали две совершенно разные дрожи, очень, очень медленно, собрав остатки своего достоинство и решимости, опустил руку ей на плечо.
Кэтрин даже не возразила. Скорее наоборот, она тут же передвинула голову так, чтобы устроиться у него под боком окончательно, и негромко прошептала ему куда-то в воротник:
— Тим, мне страшно.
— Ничего, — пробормотал Тимоти голосом, который, как ему казалось, прозвучал мужественно. — Мне тоже.
Чёрный «Кадиллак Флитвуд» катился по узкой дороге, поднимавшейся через лесистые холмы, Хадсон-Вэлли, за тонированными окнами медленно проплывали клёны. Сильвия сидела рядом, в строгом тёмно-сером костюме, который отлично подчёркивал нужные линии.