Глава 1
Глава первая
Аракчеевщина потихоньку во многих местах проникала в нашу жизнь. Даже в тех сферах, куда железная рука Алексея Андреевича не дотягивалась. Ясен перец, что это многим не нравилось и жалобы сыпались из разных мест. Одно дело — соблюдение дисциплины в армии, совсем другое когда этого требуют на гражданской работе. Ну какой чиновник, право слово, хочет приходить на свою службу вовремя, а не как получится? Да и саму работу исполнять как требуется, а не абы как. Это подлое рабочее сословие должно соответствовать «аракчеевщине», а благородный человек не для того царскую кровь проливал и готов был взойти на эшафот за святое дело дворянских провилегий. Плохо что ныне государь таких вещей не понимает и не ценит. Мало того, где все те кто его привёл на престол, рискуя жизнями и свободой? Как император отблагодарил за искреннюю помощь и поддержку, чем вознаградил верных радетелей своего выдвижения на вершину власти?
— Вы представляете, но в последние годы должности, земли и людишки очень редко кому бы там ни было предоставляются в вознаграждение за службу и заслуги, — шептались одни.
— Даже фаворитам ничего не достаётся, — ухмылялись другие.
— Ушли времена Екатерины недаром поминаемой Великой, совсем измельчал царь. Нет в нём ни величия, ни шедроты, — бухтели третьи в щелях и норках прячась, дабы не быть подслушанными агентами всевластной «кровавой обни».
Кроме чиновничей братии тихохонькое бурление говн шло и в «старых гвардейских полках» среди офицеров. К сожалению они не могли поднять бунт, ибо слишком незаметно и своевременно Александр отгородился от них гвардейцами-егерями Рачинского. Чисто географически не подступишься даже в пределах Санкт-Петербурга, так как «новые гвардейцы» располагаются поблизости от Зимнего дворца, а некоторые бывшие полки передислоцированы подальше.
— Подло и незаметно государь всё это сделал, — браво шушукались «пострадавшие» офицеры, вынужденные теперь службу служить в местах расположения своих частей, а не в салонах и на балах.
— Не то слово, ныне покидание расположения чревато наказанием, как приравненное к дезертирству, — возмущались новыми условиями служения государю многие, находящиеся в чинах.
— Да что говорить, коли самих балов стало невместно мало, как будто здесь не столица, а деревня какая-то, — остро критиковали нынешность и начиная всерьёз задумываться о будущности.
Зреющее недовольство особенно поддерживали в Москве в среде масонских лож, куда перебрались многие недобитые Макаровым петербургские масоны. Высокое дворянство, недовольное измененями происходящими в обществе, славно (хотя и тихо-тихо) трепалось о разумной смене правителя, дабы восстановить справедловое распределение благ в стране.