Мне хотелось помогать, но становиться рабочей лошадкой не собираюсь. Предателем себя не считал, да я им и не был, просто мне чужд коммунизм. Не укладывалось в моей голове то, что все якобы равны, но всегда есть те, кто ровнее. Видел я командиров, которые общаются со своими подчинёнными как со скотом, вспомнить хотя бы того незнакомого генерала на дороге. Улыбка моя ему не понравилась, не так я на этого придурка посмотрел. Наверняка если бы ехал кто-то старше его по званию, то заткнул бы свою пасть и отошёл в сторону. В общем, я считал, что равенства нет и быть не может, а работать за копейки было глупо, по крайней мере, после войны. А жить в достатке, как я привык, мне просто не дадут.

Была у меня ещё одна возможность помочь солдатам, но я не знал, с какой стороны к этой проблеме подойти. Мне было известно, что враги будут под Москвой, где получат по шее и начнут откатываться. Да, они ещё будут очень сильны и впереди долгие годы войны, но эти позиции под Смоленском не удержат.

Как уже было сказано, слух обо мне разошёлся. Да и в этом небольшом городке тоже имелся госпиталь, правда, совсем небольшой, в котором кроме врачей работали местные жители. Вскоре и они начали приходить ко мне со своими проблемами, хорошо, что не беспокоили по пустякам. В столовую вообще ходить перестали, нам то яиц принесут, то половину курицы в благодарность, причём отказаться было невозможно. По улице нельзя было пройти без шепотков, бормотали про колдуна, волшебника, ну и прочее. Меня такая известность нисколько не тревожила, смущало только то, что хотят убить фашисты. Могут узнать о месте, где сейчас нахожусь, особо ведь никто не прятал.

Смоленск постоянно бомбили, над нашими головами часто пролетали вражеские самолёты, советские совсем редко, у наших мало машин. Один раз мы чуть не попали под бомбёжку, всё же правду в истории говорили — фашисты никого не жалеют. Около госпиталя, в котором я оказывал помощь, солдат почти не было, было видно, что кругом больные, но нет, госпиталь всё же разбомбили, мы вышли оттуда буквально минуту назад и тут такое. Могу понять, что убивают солдат, но в больнице полно мирных жителей, медсестёр, почти все они погибли. Впервые на своей памяти я разгребал завалы, отыскивая выживших. Трёхэтажное здание было разрушено почти полностью.

Я старался не обращать внимания на потери, но когда видишь столько покалеченных людей, как-то всё равно тяжело. Тут ведь не только с пулевыми отверстиями, несколько раз привозили людей с оторванными руками и ногами, с выбитыми глазами и с другими травмами. Мало того, некоторые начинали хватать меня за руки и просить не просто убрать угрозу смерти, а вырастить заново конечность.