В этот момент в кармане заиграл навязчивый мелодичный звонок. Я вытащил айфонку. На экране горела надпись: «Алексей Сергеевич».
Я вопросительно посмотрел на Кристину. Она бросила быстрый взгляд на экран и тихо, с оттенком ужаса, произнесла:
— Губернатор.
Глава 5
Губернатор, значит. Я в этом теле всего несколько дней и почти ничего не знаю о реальных отношениях Марочкина с сильными мира сего. И притворяться, что меня нет, совсем не по-мужски. Значит, пора познакомиться.
— Не берите, — резко прошептала Кристина, замирая на каменных ступенях парадного крыльца. Лицо её было напряжено, взгляд категоричный. — Это губернатор Князев. Полагаю, он недоволен. Сильно. Возможно, нам для начала стоит уладить…
Я не дослушал ее, коснулся экрана, и на нём появились цифры, как на таймере. Я глубоко вдохнул влажный, пахнущий цветами воздух и поднёс телефон к уху.
— Слушаю вас, Алексей Сергеевич, — произнёс я ровно и спокойно.
В трубке на секунду воцарилась тишина, а затем раздался низкий, густой голос, намеренно растягивающий слова:
— Здравствуй, Евгений, — протянул он моё имя, будто пробуя на вкус. — Ну что, герой? Отошёл от своих подвигов?
Я поймал напряжённый взгляд Кристины. Она, кажется, даже не дышала, её пальцы побелели, с силой сжимая ручку сумочки.
— Я в порядке, спасибо за беспокойство, — холодно ответил я.
Тишина в трубке стала густой и тяжёлой. Потом голос Князева, сдавленный от ярости, прорвался наружу:
— Беспокойство? — прошипел он. — Ты думаешь, я звоню, чтобы поинтересоваться твоим здоровьем? Ты там вообще страх потерял? Ты что, мать твою, творишь? Я тебя зачем поставил? Чтобы ты проблемы плодил?
— А в чём, собственно, проблема? — спокойно спросил я, прекрасно понимая, что такой ответ взбесит его ещё больше. Но мне ведь нужно было понять, что именно его так разозлило.
— Проблема⁈ — его голос стал тихим и приобрёл опасную, шипящую окраску. — Ты в своём уме вообще? Ты че, дурак что ли? На посту второй месяц, а уже звездуешь? Ты что? Не в курсе, как у нас наверху к таким вывертам относятся? Ты меня сильно разочаровываешь, Женя…
На последней фразе запал его ярости иссяк, послышалась усталость. И снова это уже знакомое снисходительное отношение, как к школяру. Надо бы паспорт проверить, может, мне на самом деле и шестнадцати нет. Такое отношение нужно срочно исправлять.
— Понимаю, молодость-дурость, — как-то по-отечески вдруг заговорил Князев, — но у тебя задача была проще некуда: делать, что велят, и не высовываться. А ты что устроил? Этот развод, пьяная езда… Ну что ж ты, Женя, так меня подводишь?