— Да, спасибо, что рассказал, но у меня к тебе вопрос. Скажи, а того чувака, что в Тулу перевели, не Петро, случайно, звали?

Серега очень странно на меня посмотрел и ответил:

— Нет, Вано. Чего это он тебя так заинтересовал? — Судя по его лицу, он сам офигел от такой созвучности.

— Понимаешь, я тут недавно повстречал первого толстого человека на этой планете, и ты не поверишь: он работал вечным вахтенным в одной из казарм Рязани.

* * *

Джеймс Тейлор-младший с угрюмым выражением лица читал очередное донесение с ленты телеграфа. Впрочем, к полученной информации его мрачное настроение не имело ровно никакого отношения. Да и сердитым он себя не ощущал. В нём не было ни капли злости или раздражения. Просто это был не более чем его поведенческий паттерн, который он использовал для общения с нижестоящими учениками и смотрителями Московского представительства «Ордена знаний».

Сейчас Джеймс лихорадочно решал, как ему поступить: самому воспользоваться информацией и принять решение, или все же сначала доложить второму стражу. Казалось, отсиди спокойно свое дежурство и сдай отчет, тем более никаких событий, в принципе, за его смену не произошло. Банальное сообщение от агента Штука, находящегося на задании в поселении Новая Рязань, ничем не отличается от сотен ему подобных.

Но был один нюанс, и он носил имя Джеймс Тейлор-младший.

С самого рождения маленький Джеймс был чрезвычайно завистлив. Его буквально сжирала внутренняя жаба, когда он смотрел на новый велосипед у соседского мальчишки, на хорошую и дорогую одежду своих одноклассников. Он завидовал богатству, успеху, славе, да всему, чем, казалось, его несправедливо обделили. И с годами это чувство только усиливалось и крепло.

В гармонии с этой самой сильной эмоцией взрастали и другие черты его характера. Чтобы соответствовать недосягаемым предметам и более успешным людям, ему приходилось много врать, и это у него просто отлично получалось. Учитывая изначально трусоватую натуру, к окончанию школы из Джеймса получился напрочь лживый подонок, вознесший свое лукавое лицемерие в ранг внутренней добродетели.

Нью-Йорк, куда Джеймс отправился поступать в колледж, произвел на него неизгладимое впечатление, только усилив все его фобии и желания.

В своей новой группе он начал врать сразу, прямо со знакомства и первых разговоров. Студентам он представился как сын владельца туристического бизнеса из Вифлеема, но образование получивший в Лондоне.

Джеймс за прошедшие годы научился врать лукаво и изощренно, стараясь в своих рассказах не вдаваться в подробности, стараться больше приукрашивать, чтобы вконец не запутаться во лжи. Вот и в колледже он действовал точно так же.