— Да, но если на горизонте появятся крупные войска Нокс, транспортник уйдет. Тратьте время даром.

— Приказы отданы. Все, кто решит эвакуироваться, будут прибывать к северному выходу.

— Найдутся те, кто решат остаться? — недоумевал я.

— Старики, трусы и патриоты, — на полном серьёзе ответил Велмер. — Те, кому нечего терять, тараканы и глупцы, которые не понимают, что родина — это там, где твой народ. Не беспокойся, большая часть будет. Надеюсь, Ни не зря всё это затеяла.

Вытерев рукавом слезы, он ушел куда-то вглубь поселка, а я потопал к выходу. На полпути меня догнал Слай.

— Роджо лютует. Требует, чтобы я выбил из тебя дополнительный кэш. Хочет возместить убытки.

— А ты?

— Да пошел он нахрен. Знаю я его, пофыркает и успокоится. Стой на своем.

— Ты же вроде нормальный мужик, Слай. Что ж ты к этому уроду прибился? — не выдержал я.

— Ты осуждаешь мой Путь? — недобро зыркнул на меня трекер.

— Я просто не понимаю…

— Вот и ладушки. Не лезь не в свое дело, малой. Еще раз повторяю. Роджо постарается тебя поиметь. Не давай ему шанса, — кинул Слай через плечо и потопал вперед.

Адреналин уходил. А и даже боевой стимулятор, вколотый Гисс во время драки, не мог заглушить боль в плече.

— Я обработала и зашила рану, однако повреждения довольно обширны, двигать рукой ты можешь исключительно за счет усилителей БК и обезболу. Хорошо бы смотаться в наноцентр, зайчик, — сказала Гисс, стоило нам остаться наедине.

— Сколько это займет времени?

— Час, не более. Мы им здесь ничем помочь не сможем. А естественным образом заживать такое повреждение будет долго.

— Ок, показывай дорогу. Хотя не надо, помню, — передумал я.

Память меня уже давно не подводит даже в мелочах — странения симбионта не проходят даром. Но привычка не доверять самому себе все еще осталась. Залечив рану, я вернулся на корабль. Вел был прав: дураков оставаться в забо было мало. Люди стояли в очереди, перегородив весь проход, ожидая своей очереди в челнок — сесть на поверхность огромный транспортник не мог физически.

У большинства беженцев на лицах было запечатлено беспокойство. Дети жались к родителям, женщины к мужчинам, излучающим деланную самоуверенность. Меня, перешептываясь, пропустили вперед. Судя по всему, они знали, кто я такой и какова моя роль в том, что они здесь оказались. Однако взгляды, которыми меня провожали, не были благодарными. В лучшем случае, на меня смотрели с любопытством, но мелькали откровенно неизвестные. Плевать.

Вернувшись на корабль, я в полном одиночестве вернулся в свою каюту. Завалился на кровать, глядя на оставленный рядом рваный пакет из-под сухого пайка: Нитро так и не удосужилась его выбросить… Сколько товарищей надо потерять, чтобы чувство пустоты, внезапно возникающее в груди, перестало тебя терзать? Десять, сто, тысячу? Отвернувшись к стене, я постарался уснуть. Бронекостюм тут же на мне стал растворяться, оборачиваясь мягким удобным комбезом, а по волосам успокаивающе прошлась нежная женская рука…