— Тебя, может быть, и не прикончит, но проверять мы не станем, — усмехнулся хранитель и повёл меня к воротам.

Там на страже обнаружились вооружённые копьями воины. Выглядевшие, надо сказать, «тускло» на фоне моих сопровождающих. Впрочем, и обязанности у них были попроще — ребята проверяли желающих зайти внутрь стен. И было их множество. В основном крайне бедно выглядящие крестьяне, тащившие с собой тюки с фруктами и овощами, мукой и дичью.

Однако нас эта очередь не задержала — все спешно расступались перед нами, стоило только нас завидеть. А когда мы проходили мимо, люди вокруг низко кланялись. Ну конечно. Важная он, видимо, «шишка». Это ощущение еще больше усилилось, когда мы шли по центральной улице, встречные как один гнули спины, а торговцы лавочек предлагали угоститься яблочком, лапшой или другой какой вкусняшкой. Другие и вовсе совали в руки отрезы дорогой ткани, а то и ювелирные изделия…

Ву вежливо отказывался, не проявляя ни капли зазнайства. Но и останавливаться не спешил. Исключение сделал только для группки весело фехтующих на деревянных мечах детишек. Увлеченные игрой, они не заметили «ниндзя», а когда чуть ли не столкнулись с ним, замерли с открытыми ртами.

Самый старший из них, лет десяти от роду, встав вдруг на колено, склонил голову и протянул «хранителю» на вытянутых руках свой игрушечный меч. Смешной… Но Ву воспринял это крайне серьезно. Закинул свой лук, с которым прежде не расставался, себе за спину в специальный крепеж и, присев рядом с парнем, принял его оружие.

Далее случилось непонятное: держа игрушку за рукоять, он сделал несколько молниеносных движений пальцами левой руки. А затем провел вдоль клинка ладонью, вливая в него поток искристой энергии. Меч начал менять цвет, пока весь не стал угольно-черным. Словно сгорал без пламени. Однако не треснул и, казалось, наоборот, обрел прочность.

«Судя по спектральному анализу, древесина обратилась странной смесью из органики и обсидиана».

— Теперь это более не игрушка, мальчик, а твой первый клинок. Храни его и направляй только на врагов деревни. А на двенадцатый год твоего рождения приходи в Храм.

— Да, наставник, — рыдая от счастья и глотая слёзы, ответил мальчишка.

Тут сразу трое — те, что помладше, восьмилетки или около того, упали перед Ву на колено, протягивая свои палки. Но тот более ни у кого «присягу» не принял.

— Рад вашей самоотверженности, будущие воины, но ваш путь пока не определен, — важно кивнул мужчина, проходя мимо.

Совсем маленькая девочка — лет трех, отбросив своё «оружие», кинулась к нему, повиснув на ноге, рыдая, и не желала отпускать. Наклонившись, воин поднял её на руки, улыбаясь.