— Ага, тогда вот это тебе, — Шмель пододвинул мне целую коробку, в которой была пицца с грибами и курицей, и ролы с лососем.
А Макс налил мне сладкой газировки.
Я тут же принялась за еду, чувствуя себя невероятно голодной. А когда более менее насытилась, вдруг заметила, что парни все уставились на меня.
Стало сразу некомфортно и стыдно. Помню подруги говорили, что нельзя много есть при парнях, это не красиво. А я тут, напала с такой жадностью, что просто ужас…
— Простите, — смущенно пробормотала я, отодвинув от себя кусок пиццы, которых хотела доесть, и сама же с грустью на него посмотрела.
— За что? — приподнял брови Лавр.
— Ну, что я вот так, некрасиво ем, — промямлила я, думая о том, что сейчас провалюсь сквозь землю.
— Что за глупости? — спросил он, и я посмотрела на Антона, чтобы убедиться, что он надо мной не шутит.
А он смотрел очень серьезно и в его глазах не было ни капли иронии.
— Люсь, ты чего? Ешь, сколько хочешь, — это был Макс. — Нам наоборот нравится, что ты такая естественная. Мы просто удивились этому. Постоянно девчонки, с которыми мы иногда встречались, строили из себя не пойми что. Вечно все на диете. Едят, как мышки. И худющие, не за что потрогать.
— Зато ты вся такая мягкая, — вдруг заявил Шмель.
— И это невероятно прекрасно… — добавил Лавр, продолжая смотреть на меня так, будто и правда в это верил.
А вот я не знала, чему верить. Поэтому не сдержалась, и встав, сказала:
— Я наелась, спасибо, — и быстро ушла к себе в комнату, на этот раз плотно закрыв свою дверь даже на замок.
А сама улеглась в постель и почему-то разрыдалась.
И не от обиды, а от того, что мне было страшно… страшно поверить, что они такие хорошие и не врут мне. И я плакала за ту внутреннюю себя, которая настолько сильно обжигалась в жизни, что уже не могла поверить в такие простые слова.
Я плакала долго. Наверное, час, а может и больше. Слезы текли сами собой, и я даже не пыталась их остановить. Я просто лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку, и давала волю всему тому, что накопилось внутри за последние несколько дней. Предательство подруг, страх остаться одной в чужой стране, эта безумная ночь, а теперь еще и их слова… такие простые, такие искренние, от которых у меня разрывалось сердце.
Почему они такие? Почему они не такие, как все остальные? Почему они смотрят на меня так, будто я действительно что-то значу? Я так привыкла быть удобной, привыкла, что меня используют, а потом выбрасывают, что теперь, когда кто-то относится ко мне по-человечески, я просто не знаю, как на это реагировать.