Я тихонько приоткрыла дверь и вышла в коридор. В доме было тихо. Слышно было только, как где-то тикают часы, да из приоткрытой двери второй комнаты доносилось ровное дыхание. Наверное, парни еще спят. Я на цыпочках спустилась по лестнице, стараясь не шуметь, и прошла на кухню.
Я ожидала увидеть горы грязной посуды, остатки еды и беспорядок, но когда я вошла, то замерла на пороге. На кухне было идеально чисто. Стол был девственно пуст, все тарелки и коробки убраны, и даже полы вымыты. Парни прибрались за собой, не оставив ни крошки. От этого открытия у меня внутри разлилось что-то теплое.
Я подошла к плите и открыла холодильник. Внутри было полно продуктов: яйца, молоко, мука, масло, сыр, овощи. Все, что нужно для хорошего завтрака. Я улыбнулась и решила, что напеку блинов. Моя мама всегда говорила, что блины — это лучший способ начать день. Они пахнут домом, теплом и заботой. И, возможно, если я накормлю парней вкусным завтраком, то смогу хоть немного смягчить ту неловкость, которая все еще витала, между нами, после вчерашнего разговора.
Я достала все необходимое и начала готовить. Замесила тесто, разогрела сковороду, и вскоре по кухне поплыл знакомый с детства аромат. Первый блин, как водится, получился комом, но второй уже был почти идеальным. Я сосредоточилась на процессе, и мысли постепенно успокоились. Я обожала готовить, ведь это давало мне ощущение контроля. Когда я стояла у плиты, я знала, что я делаю, и что получится в итоге. Это успокаивало.
Я уже напекла целую гору блинов и начала нарезать фрукты для украшения, когда услышала шаги. Я обернулась и замерла.
В дверях кухни стоял Лавр. Он был без майки, в одних только спортивных шортах, и по его телу стекали капли пота. Его волосы были влажными, на лбу блестели капельки пота, а мышцы на груди и прессе перекатывались при каждом движении. Было видно, что он только что вернулся с пробежки. Его кожа была слегка красноватой, дыхание тяжелым, но ровным.
Я потеряла дар речи. Я знала, что у него красивое тело — я видела его вчера, когда мы… когда все это произошло. Но тогда я была под действием наркотика, и все воспринималось как-то иначе, размыто. А сейчас, при свете дня, без всяких примесей в крови, я могла рассмотреть его во всей красе. Широкие плечи, узкие бедра, рельефный пресс, который хотелось потрогать, и эта дорожка волос, спускающаяся от пупка вниз, к тому месту, что скрывали шорты.
— Люсь, ты уже встала? — спросил он, и его голос звучал хрипловато после пробежки. — А я только что вернулся. Думал, что все еще спят.