Мы с Максом танцевали, веселились, целовались, и вообще, кажется, были счастливы так сильно, что мне порой даже плакать хотелось.
Казалось, будто эмоции выплескиваются из нас обоих в разные стороны, а мы никак не можем остановится.
Мы балдели до самого восхода, и когда я уже присела за столик и, кажется, задремала, Макс все же решил, что нам пора домой.
Мы подъехали к нашему дому, и я увидела, что калитка открыта. Это было странно. Мы же всегда закрывали ее. Я посмотрела на Макса, и он тоже насторожился.
Мы вошли во двор и увидели, что на террасе горит свет. А на ступеньках сидят двое. Лавр и Шмель. И они выглядели… разъяренными.
— Вы где были? — спросил Лавр, резко вставая. Его голос был холодным, как лед.
— Мы были на вечеринке, как и вы, — ответил Макс, и я почувствовала, как его рука на моей талии напряглась. — А что случилось?
— А то, что мы вернулись домой, а вас нет, — сказал Шмель, подходя ближе. — Мы волновались. И на пляже вас не могли нигде найти.
— Мы уезжали на базар, — решила пояснить я. — А потом вернулись. Но вас не нашли.
— Потому что мы вас искали, — процедил Шмель. — А потом поехали домой. Решили, что вы вернулись. Вы не могли нас предупредить, что уходите?
— Нам показалось, что вы были заняты, — прошептала я, вспомнив, про тех девчонок, которые жались к ним.
— Какая разница, заняты мы или нет, — это был Лавр. — Мы приехали вместе, и вы должны были сказать нам, что уходите куда-то. Спросить наше мнение!
* * *
— Мы же взрослые люди, — сказал Макс. — Мы можем сами решать, куда нам идти.
— Мы не о тебе волновались, — огрызнулся Лавр. — Мы волновались о Люсе. Ты ее увез, не предупредив. Решил, тебе всё сойдет с рук?
— Я не увез, — возразил Макс. — Она сама хотела поехать.
— Заткнись, — рявкнул Лавр.
И в следующую секунду он ударил Макса.
Кулак Антона врезался в челюсть блондина с глухим, тошнотворным звуком. Я вскрикнула, но крик застрял в горле. Макс пошатнулся, но устоял на ногах, и в его глазах вспыхнула ярость.
— Ты что, сдурел⁈ — заорал он и бросился на Лавра.
Шмель, который до этого стоял в стороне, тоже рванул вперед. Но не к Лавру, а к Максу. Он схватил его за плечи, пытаясь оттащить, но Макс оттолкнул его, и Шмель налетел на стол, опрокинув стулья.
— Прекратите! — закричала я, но мой голос утонул в шуме драки.
Лавр и Макс сцепились, нанося друг другу удары. Они катались по полу, били кулаками, и я видела кровь на лице Макса. Шмель снова бросился разнимать их, и теперь уже все трое оказались в клубке тел, криков и ударов.
Я стояла, прижав руки ко рту, и не могла пошевелиться. Я была в ужасе. Я никогда не видела, чтобы мужчины дрались по-настоящему. И то, что это были они — те, кого я… те, к кому я испытывала чувства, — делало это в тысячу раз страшнее.