Призрака девушки с азиатской внешностью, имя которой я снова забыл, я вернул в карандаш. Её помощь мне пока не потребуется.

Такси приехало через десять минут, и мы с Иваном Фёдоровичем помчались в больницу. Ночью пробок не было, поэтому доехали всего за двадцать минут. И за пятьсот рублей.

Мы зашли в высокое современное здание со стеклянными стенами, точно мини-небоскрёб, всего в пятнадцать этажей. Построено оно было в форме креста, поэтому заблудиться здесь было раз плюнуть.

Я остался ждать на первом этаже. Сел на скамейку и для убедительности спросил, кто последний в травмпункт. Предо мной было двадцать человек. Бабульки сидели и тихо ждали. А вот дети вопили, не щадя мои барабанные перепонки. И почему нельзя травмированных детей пускать без очереди?

Правда позже я узнал, что у них и была отдельная очередь.

Через десять минут пришло сообщение от Ивана Фёдоровича: «Светлана в триста восьмой платной палате, охранники меня к ней не пустили, но обещали передать записку. Третий этаж».

Я застолбил место в очереди за одной сварливой старушкой и предупредил её, что отойду. Сам же поднялся по лестнице на третий этаж и зашёл в туалет. Там в крайней кабинке, на двери которой висела надпись: «Временно не работает», я нашел укромное место за унитазом, где и оставил кирпич. Со стороны даже казалось, что он и должен там лежать.

Потом я вернулся в очередь и стал ждать.

* * *

— Светлана Дмитриевна, вам записку передали, — сообщил девушке один из двух её личных охранников.

— Кто передал? — спросила она жестами здоровой рукой.

— Не знаю его. Мужчина на вид лет тридцать, темные волосы, небольшая щетина…

— Стоп, — указала она рукой.

Ей не хотелось выслушивать описание человека, которого она точно не знала. Ведь девушка почти не выходила из дома, а всех обитателей поместья охрана знала в лицо.

У девушки была наложена повязка на половину лица. Да и тридцать процентов тела было в ожогах. Брат смог использовать на ней отражающее заклинание. Он не успел её добить лишь потому, что в кабинет ворвался Евгений. Он и вызвал своей сестре скорую. А уж как Александр оправдал случившееся Светлана не слышала, поскольку потеряла сознание от болевого шока. И сейчас она могла адекватно соображать лишь под обезболивающими.

Светлана кивнула и протянула здоровую руку, в которую мужчина в костюме и вложил сложенную пополам записку. Она не сомневалась, что охранники её уже прочли. И раз передали, значит там нет никакой опасности. А то брат мог и проклятье через предмет ей передать.

Жестом она велела охраннику оставить её, и он молча ушел, закрыв за собой дверь.