Спустя пять секунд «сверчок» снова затормозил — и тем самым подписал себе смертный приговор. Я на ходу отправил в его сторону второй огненный мячик, и с мрачным удовлетворением наблюдал, как тот достиг цели. Вороватого гада разорвало на куски! Ботинки, похоже, не пострадали. Теперь осталось только…
— Стой!
Зартариэль рявкнул за миг до того, как я обнаружил, почему ворюга решил остановиться. Тёмная пасть оврага радушно распахнулась прямо за стеной кустарника, и единственное, что я успел — слегка скорректировать своё падение, соскользнув вниз на спине и заднице, а не полетев кубарем. Скольжение продолжалось не слишком долго, под конец я знатно ударился пяткой о булыжник и расцарапал левую ладонь о заросли какой-то колючки. Но я остановился, я остался в сознании и остался жив. А лучше всего было то, что прямо передо мной лежали мои драгоценные ботинки… прямо посреди кучи человеческих костей.
Когда первый шок прошёл, я спешно надел обувь назад и пригляделся получше. Вокруг лежали не только кости, но и самый разнообразный мусор — обрывки ткани и кожи, проржавевшие куски металла, в некоторых из которых я с изумлением узнал столовые приборы. Полный набор негодных ножей и ложек — что за хрень? Да и кости на проверку оказались не только человеческими, встречались среди них и черепа «скелетных» волков, и останки каких-то мелких копытных.
— Это похоже на гнездо. — сдержанно сказал Зартариэль.
— Того ворюги?
— Быть может.
— Если он попытался стащить у тебя обувь, то мог притащить сюда и что-то ценное! — оживилась Вель.
— Или опасное. Или в сим логове поджидают его сородичи.
— Ой, да брось, вояка, ты видел эту мелочь! Удирает она знатно, но как только словила всполох, лопнула за милую душу!
— Сие не значит…
Вспышка молнии сверкнула над головой, на миг осветив дождевые джунгли. Небо недовольно заворчало, а затем изрыгнуло раскат грома — такой громкий, что в нём утонули последние слова Зартариэля.
Нет. Не только они, вообще любые звуки. Гром отгремел, но я не слышал совершенноничего . Не слышал своего дыхания, попытался закричать, но не услышал голоса. Но что страннее и хуже всего — я не слышал голосов своих спутников, которые, вообще-то, общались со мной чисто телепатически! Ни язвительного голоска Вель, ни спокойного голоса Зара. Ни даже присутствия Мары, к которому успел изрядно привыкнуть, и теперь словно лишился части собственного «я».
«Глухой гром». Второе активное условие Ливня.
Проводились такие эксперименты — где людей запирали в так называемых «безэховых камерах», и те очень быстро начинали сходить с ума. Не нескольких секунд, разумеется, что-то в районе сорока минут, но теперь я понимал, почему. Только в моём случае нарастало и другое понимание — совершенно неожиданное в данной ситуации.