Нет, нельзя, совсем нельзя. Козлёночком станешь.
Или, возможно, бычком, если вспомнить, с какими тварями мне приходилось иметь дело в последнее время. Так куда, интересно, делись те минотавры?..
Память вдруг нездорово оживилась, отвечая на вопрос.
Чудовища застыли, словно заворожённые, не способные оторвать глаз от святого сияния крыльев. Тот минотавр, что стоял ближе других, так и не выпустил свою проржавевшую палицу — и потерял её вместе с лапой. Она немедленно обрушилась на череп соседа, разлетевшись вместе с черепом на куски. Двое безоружных подоспели сзади, попытавшись зажать меня в клещи, но один был ухвачен за рога и направлен прямо во второго.
Двуглавый топор упал вниз, нацелившись на мои руки. Запоздало. Бычья голова правого зомби покатилась в сторону, левый споткнулся об тело и растянулся на полу. Тот, что был вооружён лабрисом, действовал почти как живой — и затормозил, чтобы не повторить ошибки. Он перешагнул через павшего собрата и начал разграничивать расстояние между нами с помощью серии быстрых широких взмахов.
В обычной ситуации следовало бы дождаться удачного момента, прежде чем предпринимать рисковые действия. Но времени оставалось мало, после чего силы иссякнут. Следует убедиться, что к этому моменту рядом не останется нежити.
«Праведный гнев» полыхнул лишь вполсилы, но и этого хватило, чтобы от носителя лабриса осталась лишь пара дымящихся копыт. Тот, что остался на полу, не успел встать — его череп лопнул под моей ногой. Теперь уйти как можно дальше, как можно быстрее, если получится — добраться до безопасности. Как только одержимость спадёт…
Спала, а я и не заметил — да и саму одержимость пропустил, по сути. Странная штука — мысли и ощущения были будто бы мои, но на деле — Зартариэля. Могущество архангела длилось совсем недолго, и всё-таки его с головой хватило, чтобы качественно разобраться с ситуацией.
Эх, где мои крылья, которые нравились мне?
Далеко Зартариэль утащить нас не успел, лишь немного провёл вперёд, прежде чем то самое состояние «полной одержимости» развеялось. В одиночку уничтожить пятерых чудовищ, фактически голыми руками, да ещё и в чужом теле? Сложно представить, что могло привести к падению Аэлара, если на его стороне сражались такие бойцы.
Вопрос лишь в том, что произошло дальше? Мой ангел-хранитель заснул? Погиб? Покинул тело? Сейчас я не ощущал ни следа его присутствия, а кристалл в груди оставался холодным и равнодушным.
— Зартариэль? — позвал я вслух. — Зар, ты живой?
Ни ответа, ни намёка на ответ. Варианты, при которых аэлир хитро затаился и молчал по иным причинам, я отмёл в сторону. Мой первый и единственный союзник в этом проклятом месте, спасший мне жизнь дважды, исчез. Даже если исчез на время, а не навсегда. В любой момент могли появиться новые минотавры, или бог знает, какие ещё твари. Я же вернулся на первую клетку поля — без союзников, без памяти, даже без оружия. Ладно,почти без оружия. Бедренная кость аэлира, служившая мне дубиной, рассыпалась в прах, палица и топор предыдущей группы врагов были уничтожены. Единственное, что сохранилось — заткнутые за пояс свёрток с сияющими перьями, да заострённый обломок-дротик. Малое утешение.