Что-то огромное двигалось сюда из недр тумана. Что-то, крупнее минотавров и опаснее, чем сотня обычных мертвецов. Оно наступало очень медленно, но каждый новый шаг раздавался чуть ближе.
— Мара, я вручаю свою судьбу в твои руки. Даруй мне свою силу!
Почему бы и нет?
Минотавр подобрался на расстояние, где ему оставалось лишь протянуть косматую лапу и ухватить меня за голову. Но вместо этого его собственная голова вдруг резко устремилась вниз, загибаясь так сильно, что подбородок начал вминаться в грудь. Все его конечности выгнулись в обратную сторону с отвратительным хрустом, переплетаясь и загибаясь вокруг неуклюжего тела, пока на земле не остался лежать неподвижный жуткий шар из гнилой плоти, из которого торчала пара рогов.
Развлечение на несколько секунд — лёгкая разминка. Мара бы с удовольствием поиграла с плотью и других бычков, тем более, что им уже было всё равно. Но времени оставалось всё меньше, а её одержимости не хватит, чтобы справиться со всеми разом.
Что там надо найти? Какой-то ключ? Давай-капосмотрим …
Двух глаз было явно недостаточно — и она добавила ещё, своих. Глаза открывались по всему телу, глаза открывались снаружи и внутри, сотни, тысячи жёлтых глаз! Не материальных — иначе бы моя крыша тут же дала течь, но достаточно реальных, чтобы как следует всё разглядеть.
Теперь она — и я вместе с ней — видели сквозь туман, сквозь ткань, сквозь металл и плоть. Мы виделивсё — и ещё немного сверху.
Видели подбирающееся к элеватору страшилище не меньше десяти метров в высоту — больше напоминающее ожившую гору тины, ила, коряг и мусора, чем живое или не-живое существо.
Видели каждый провод, каждую шестерню внутри старого механизма, доживающего свой век, но всё ещё силящегося в последний раз исполнить своё предназначение.
Видели насквозь каждого мертвеца, содержимое их голов и желудков, остатки мыслей в некогда живых извилинах мозга, обрывки несчастных душ. И, конечно, видели их нехитрый скраб, всё, что было распихано по уцелевшим карманам.
Ключ был здесь — у одного из последних бедолаг, втоптанного в грязь сразу двумя минотаврами. Мы двинулись в его сторону, пока мёртвая плоть вокруг сминалась и деформировалась, принимая ранее невиданные формы. Мара устраивала этот анатомический театр не оборачиваясь, мановением руки — или щупальца, а я старался не обращать внимания на результат.
Её время вышло ровно в тот момент, когда ключ оказался вставлен и повёрнут до щелчка в панели управления, а элеватор издал свой последний оглушительный «ЛЯЗГ», убирая механизм блока. Мотор загудел, отправляя в движение цепь — и Мара задремала под это гудение, как под колыбельную. Ковши начали неторопливый подъём наверх, подхватывая с собой особо активных зомби. Подъём ускорялся с каждой секундой.