Только не в провал, только не назад! Стабилизироваться, поймать в полёте подъёмный механизм одного из лифтов — уцепиться прочнее, чем гарпия, схватившая плечи жертвы! Почему он никак не замедлится, почему продолжает бушевать, почти сломанный, выведенный из строя⁈ Я не успеваю влить ни единой меры в сколько-то продвинутый аркан, ведь снова нужно уходить, прыгать в сторону, чтобы не дать себя проткнуть, разорвать, раздавить!
Осознание приходит на исходе второй минуты из доступных трёх — Смотритель понял, кто ему противостоит. Враг с несколькими душами, способный менять тактику на ходу. И он успел подстроиться в последний момент, выжать до предела ресурсы стального сердца, но не дать магу нацелить разрушительное заклятие в любую из дыр на его обшивке.
Оплавленный корпус вдруг оказывается совсем близко, падает сверху, и всё, что я успеваю — потратить оставшийся запас, создавая взрыв энергии почти вплотную! Закрыться от прямого воздействия, отбросить врага как можно дальше! Этого должно хватить, должно хватить, должно…
Открытого огня не видно, но центральный зал заполнен дымом — и дышать тяжеловато. Но это не худшая из моих бед — гораздо сильнее мешает лебёдка вместе со станцией управления одного из лифтов, намертво придавившая мне ноги. Вес этой конструкции… нет, даже не буду прикидывать, но вытащить ноги не выходит никак. Вообще никак.
СКРИП.
Да ведь только и это ещё не самое ужасное. И даже не то, что ног-то я не чувствую. Скверный знак, но есть, куда расти… или падать. Гораздо,гораздо хуже то, что Смотритель всё ещё жив. Ну, активен. Функционирует. И преисполнен решимости меня достать.
СКРИИП.
Ползти ему долго — почти с самого противоположного конца зала. Пять минут? Семь? Стараниями Зартариэля и Вельриссы у этого гада осталась единственная конечность — с помощью которой он неторопливо подтягивает вперёд искорёженное тело. Нет никаких шансов на ремонт после таких повреждений — ставлю на что угодно, что он это понимает. Но ему всё равно, у него есть последняя цель — добраться до всё ещё живого нарушителя и превратить его в мёртвого.
— Мара… — то ли прохрипел, то ли подумал я. — Ты здесь?
Конечно, она была здесь, была на моей стороне — и хотела помочь.
— Можешь… освободить ноги?
Если только освободить, будет плохо, совсем плохо. Надо освободить и восстановить, там есть, что восстанавливать. Это возможно, это поможет, но уйдёт время, почти всё время, что ей отмерено. И она всё ещё не может менять холодное железо. Особенно то, что ещё живо и ползёт вперёд.
СКРИИИП.
Мои мысли лихорадочно понеслись вперёд — варианты решения, реалистичные и фантастические, переплетённые с эмоциями Мары, пропитанные ужасом и едким дымом. Нет ни магии, ни оружия, способных нанести последний удар. Не удастся вырваться раньше, чем враг доползёт, чтобы нанести свой. Нет никого, кто бы мог помочь… Нет никого…