— Боль — это плата, — спокойно пояснила стоящая за моей спиной тень. — Живые не могут использовать магию мертвых. Но иногда… с помощью посредника… это правило можно нарушить.

— Кто… ты? — просипела я, стараясь не смотреть на кисть, по которой все быстрее и быстрее стекали алые струйки.

— Сейчас это неважно. Теперь, пока у тебя остались силы, осмотрись вокруг. И сделай так, чтобы твои друзья не погибли.

С трудом переведя дыхание, я повела плечами, и тьма, словно почувствовав, что больше не нужна, словно занавес отдернулась в сторону, открывая вид на замерших друзей и таких же застывших монстров. Сама по себе темнота мне больше не мешала. Теперь я видела все — и Ника, и Ланку, и защищающую их магию, и весь немаленький зал от стены до стены, и заполнивших его до отказа тварей, вокруг которых запылало ядовито-зеленое свечение…

Их все еще было ужасающе много: на лестнице и под ней. Они кишмя кишели внизу. Сплошным потоком взбирались уже не только по той стене, из которой вырастали каменные ступеньки, но и по трем соседним. Несколько штук каким-то образом успели взобраться даже на потолок. И недалек был тот миг, когда они доберутся до Ника и рухнут ему на голову, тем самым сминая последний рубеж нашей обороны.

А еще я заметила, что проем, ведущий в соседний зал со светящимися колоннами, уже не пустует — нарисовавшийся на пороге чудовищно здоровый скелет в короне и с пылающими глазами стоял и, казалось, смотрел прямо на меня. Однако, как и все остальные, тоже не двигался. Только глазницы горели все тем же недобрым изумрудным светом. Да округлое навершие у золотого жезла окуталось таким же подозрительным сиянием.

Стоило мне об этом подумать, как весь мир перед моими глазами перевернулся, а когда тьма снова рассеялась, я увидела все тот же зал, лестницу и настойчиво лезущих по ней тварей. Вот только на этот раз я смотрела со стороны. Так, как если бы мое сознание внезапно переместилось и вполне себе удобненько устроилось…

Прямо в башке у лича!

— Ты можешь отдавать им приказы, — шепнул над ухом тот же безликий голос, в котором, как мне показалось, все же промелькнуло удовлетворение. — Подумай о том, что ты хочешь. Они исполнят. И будут подчиняться до тех пор, пока ты сможешь контролировать их хозяина.

Ой, мама…

Неужели я и правда сижу в чужой черепушке?!

У меня вдруг все закружилось перед глазами, и на долю секунды я с ужасом ощутила себя тем самым личем. Увидела нас троих со стороны. Ника, Ланку, словно вмороженных в лед и смотрящими перед собой неподвижными взглядами. А потом увидела и себя — бледную как привидение, жутковато изменившуюся колдунью с растрепанной косой, запавшими щеками, страшновато потемневшими глазницами и пылающим нестерпимым белым светом кольцом на левой руке.