Этот необъяснимый страх не оставлял меня ни на миг. Ланка сказала, что я стала беспокойно спать по ночам. А Ник, который еще раньше заметил мою нервозность, сказал, что такое бывает. И он не ошибся: подземный лабиринт действительно меня напугал. В его коридорах я впервые осознала, что могу умереть. Столкнулась с такими вещами, о которых нас не предупреждали. Перенапряглась. Истощилась. Едва не утратила дар. Наверное, именно поэтому даже после того, как мы выбрались, я по-прежнему чувствовала себя некомфортно.

Словно бы чувствуя мое настроение, ребята не особенно настаивали, чтобы я подробно рассказала, какую именно магию использовала, пока спасала нас от свиты лича. Магия крови… о ней было известно так мало, что, если честно, я и сама не смогла бы объяснить случившееся. Подсказки мне давала тень. А дальше… дальше я почти ничего не помню, кроме того, что должна была еще немного потерпеть и сделать хотя бы один лишний шаг, чтобы нас не сожрали.

При этом я все же пыталась отвечать на вопросы Ника. Но то ли он время неподходящее выбирал, то ли так просто складывалось, однако нас постоянно что-то отвлекало. Однажды прямо во время разговора Ланка вдруг подавилась куском хлеба, и нам пришлось ее спасать. В следующий раз маг споткнулся на ровном месте и снова ушиб больную ногу, отчего ему надолго стало не до расспросов. Потом оно как-то само забылось, утряслось, уладилось. А меня от ненужных мыслей то и дело отвлекал невесть откуда взявшийся страх и стойкое чувство, словно еще ничего не закончилось.

Когда же до окончания практики осталось меньше двух недель, это чувство стало таким острым, что я больше не смогла ходить по лагерю в одиночку. Развалины замка Нол-Рохх меня угнетали. Сны про них стали навязчивыми и еще более реальными. Зловещие очертания этих проклятых руин будили столько тревожных воспоминаний, что вскоре даже Ланка обеспокоилась моим состоянием и посоветовала начать пить успокоительные сборы.

И я их честно пила.

Даже начала считать дни до возвращения в академию, искренне пожалев, что лето мы, считай, потеряли. Но так уж заведено: после второго курса вплоть до самого выпуска у боевого факультета ежегодно будет идти долгая и утомительная летняя практика. После которой в качестве компенсации нам позволят вернуться к учебе не сразу, а на целый месяц позже.

Но до него, как говорится, еще дожить надо. И я очень надеялась, что к тому времени я все-таки отойду от шока и избавлюсь от упорного, иррационального, совершенно непростительного для колдуньи страха перед темнотой.