Мы торопились и не особенно скрывались. Гнали прямо по дорогам, не заботясь о том, что нас кто-то узнает и донесет тестю. Если по дороге встречались люди, Лисица выпускала иллюзии, и путники видели то небольшой караван беженцев, то гонцов со знаками Вэнь. Или Чэн — в зависимости от того, где происходила встреча.

В итоге путь до Южного Цзяньаня занял у нас около трех суток. Там потратили еще день, прикинувшись крестьянами, привезшими овощи на продажу, и выяснили, что ставка главы фракции сейчас находится в Хоугуане. И что новости о грядущей войне уже разлетелись всюду.

Это немного осложнило наше дальнейшее передвижение по землям Чэн, ведь, по сути, мы были последними «крестьянами», которых вот так запросто пустили в город. Уже на следующее утро на воротах вместе с военными дежурили чиновники, ведущие настоящую перепись въезжающего в город населения. Мало было представиться Хином Линем из деревеньки Нижняя Репка, требовалось подтвердить свою личность сопроводительным письмом от старосты поселения. Тесть ввел военное положение, опасаясь шпионов.

В границах Чэн теперь могли беспрепятственно перемещаться только вояки. Так что нам пришлось ночью похитить одного не слишком высокопоставленного, но и не мелкого командира и вызнать у него все, что ему было известно о системе паролей и отзывов, введенных для армейцев. Чтобы не попасть под подозрения в рамках поиска действующей в городе диверсионной группы, Лиса половину ночи изображала его бухающим то ли от радости, то ли от горя, а утром подчиненные нашли своего начальника утонувшим в местной речушке.

Вооруженные таким образом знаниями, мы отправились в Хоугуань, уже практически не расставаясь с личинами рекрутинговой команды — подобных по Чэн сейчас гоняло великое множество. И без особого труда достигли столицы княжества Юлькиного отца.

Приморский город Хоугуань напомнил мне Керчь, где я в прошлой жизни побывал один раз. Те же белые домики, неровными рядами раскинувшиеся по изломанному рельефу, та же толчея курортного сезона, когда на улицах не протолкнуться от снующих туда-сюда людей. Но если в оригинале праздношатающиеся были гуляками и отпускниками, то в китайской версии — перепуганными горожанами и деловитыми военными.

В Хоугуань уже дошли вести о том, что на них движется армия Вэнь. И тихий южный городок, уже давно не знавший ужасов войны под твердой рукой своего гуна, походил на объятый пламенем муравейник. Одни торговцы стремились побыстрее сбыть товар и свалить подальше от боевых действий, другие же, напротив, демонстрировали пустые прилавки и разводили руками в ответ на обвинения в выросших ценах. Если я правильно понял, ушлые эти купцы намерено прятали товар. Чтобы потом, когда останутся только они, взвинтить цены еще больше.