— И, надеюсь, не станете им в будущем. Но если мне еще один раз придется призывать вас к ответу за ваши интриги, то постарайтесь бить наверняка и с гарантией, потому что я вас больше не пощажу даже при всей моей любви к вашей дочери. Это понятно?

Чэн Шу вздохнул и кивком дал знать, что все хорошо понял. И подписал все необходимые бумаги по передаче власти своей младшей дочери. Право сильного, оно, конечно, здорово, но лучше иметь документальное подтверждение заключенных соглашений. Китай же — бумаге веры больше, чем слову. Где-нибудь в Европе над такой бумажкой только посмеялись бы, а тут она имела вес пудового камня.

Следующий день был так же наполнен событиями, как и предыдущий. Придя к соглашению, мы начали готовиться к совету с союзниками, на котором мне предстояло выступать уже в новом для себя качестве. Времени до мероприятия оставалось всего ничего, а тут Вэнь с Чэн чуть войну не устроили. В общем, нам с тестем пришлось в срочном порядке связываться с вассалами и союзниками, чтобы уведомить их о том, что совет все же состоится, а войны не будет.

Такая себе работа, если честно. Сидишь за столом, диктуешь письма, потом проверяешь написанное, после чего споришь с тестем относительно того, насколько верен этот вот оборот, и не будет ли он, в свете произошедших событий, воспринят подозрительно или даже в штыки. Затем правки, еще одна читка, шифрование — хоть это без нас — и снова по кругу. Этому князю, этому маркизу, и этому вот еще не забыть…

Хорошо, что хотя бы со своими друзьям я мог не бояться сказать что-нибудь не то. Бешеной написал, что опасность миновала, Юльке — чтобы отводила войска, а господину Мо Ваньхуа, правителю города Улин, — выражал благодарность за поддержку и просил прибыть на совет, чтобы обсудить условия союза. Если не лично, то хотя бы отправить представителя. Например, мастера боевых искусств, который так и не примкнул к моей ватаге — не особенно я был склонен доверять тем, кто работал наемным убийцей. Но после моего скорого отъезда он нашел покровительство у улинского владыки.

И вот так десять дней. На одиннадцатый прибыла Юлька.

— Отец. — Она поклонилась ему холодно, демонстрируя лишь необходимый минимум почтительности при обращении младшего к старшему. После чего сразу же повернулась ко мне. — Тай.

Надо сказать, это была настоящая победа русско-китайской дипломатии в отношениях полов. Чопорная на людях китаянка обычно приветствовала меня, если мы были не одни, таким вот образом: «господин Вэнь» или «хоу Вэнь». И ни за что не желала называть меня по имени, чтобы продемонстрировать хоть капельку теплоты. В ночь же нападения на лесную усадьбу я ей высказал это, на что получил такой ответ: