Я слушала его, почти не дыша. Мар обнимал меня, успокаивающе гладил по спине, но я почти ничего не чувствовала. У меня в голове всё ещё не укладывалось, что моя чистая, светлая мама, которую я всегда считала почти святой, оказывается, изменяла отцу!
— Не суди её строго. Она не хотела замуж за Каргала, ей просто не оставили выбора, — проговорил любовник мамы, явно разгадав мои мысли. — Альма никогда его не любила. А со мной она была счастлива.
— Папа узнал о вашей связи, — сказала, собравшись с мыслями. — Я права?
— Да, — тяжело вздохнул айв. — И это стало началом конца. Наш дом сожгли, меня выдворили из страны, запретив пересекать границу Вергонии, отношения между нашими королями натянулись настолько, что войны лишь чудом удалось избежать.
— Так вот почему папа так ненавидел крылатых! — выдала я возмущённо. — Из-за вас!
— Позволь мне закончить рассказ, — попросил мужчина. — Эниремия, я не должен говорить тебе всего этого. И знаю, что виноват. Но у меня есть не меньше поводов ненавидеть твоего отца, чем у него меня. Думаешь, он простил жене измены⁈ Нет. Она просила отпустить её. Умоляла. Была согласна инсценировать собственную смерть. Обещала положить свой дар предвиденья к его ногам, хотя проклинала себя за такую магию. Но Каргал запер её в спальне под охраной. И не выпускал даже к детям. Он наказывал её каждую ночь, а во дворце распространились слухи, что королева больна.
Только услышав эти слова от него, я вдруг вспомнила, что нам на самом деле запрещали видеться с мамой. Отец отмахивался, ходил хмурый. Нянюшка убеждала, что скоро всё наладится. А потом…
— Он убил её, — тихий голос крылатого блондина прозвучал для меня диким громом.
— Нет! — я резко поднялась на ноги, сбросив руку Мара. — Вы врёте! Он не мог! Она утонула! Утонула, спасая мальчика!
— У меня в вашем дворце было много соглядатаев. Они помогали нам с Альмой обмениваться записками. И докладывали мне о том, что там происходило. Мне почти удалось организовать её побег. Мы бы сбежали, спрятались… — он сглотнул и отвернулся. — Но он убил её. Избил так, что она не выжила. А потом сутки сидел над её телом, убеждая себя, что во всём виноват я и крылатые. Он любил Альму. Но убил её.
— Я вам не верю! — по моим щекам текли слёзы, но голос звучал громко и резко.
— Увы, это правда. И ты имеешь право ненавидеть меня за то, что случилось тогда. Если бы я отказался от твоей матери, она была бы жива…
Он отвернулся, смахнул что-то со щеки, но тут же взял себя в руки и снова посмотрел на меня.
— Твой брат… — тяжёлый вздох. — Анхельм. Он знает правду. Однажды он приходил ко мне.