Радим покрутил головой, потом произнес в пустоту:

— Оль! Знай, все, что я сделал, это было, чтобы защитить тебя. Прости. Но так было лучше, и если бы не эта тварь, не было бы на твоей душе камня.

— Как трогательно, — зааплодировала Виара. — Тебе не наплевать, что она будет думать о тебе через несколько часов, ты ведь все равно сдохнешь тут, или у тебя есть какие-то иллюзии? Ладно, хватит разговоров, я уже насладилась твоим отчаянием и беспомощностью. Ты уже мертв. Ты уже проиграл, поскольку понимаешь бесперспективность борьбы. И знаешь что? Будет забавно, что тебя начнет рвать на части та, кто любила тебя больше жизни, та, что боготворила. А теперь она просто марионетка, слепо преданная мне. Влада, — крикнула она навьи, — убей его, если сможешь, но медленно.

Тварь, выполняя приказ, неспешно двинулась вперед, слегка разведя руки в стороны, выставив длинные когти, сантиметров по пять каждый.

Радим медленно двинулся навстречу, не желая отдавать навьи центр зала. Стена за спиной, конечно, здорово, она прикроет тылы, но Вяземский воевал на скорости, быстро перемещаясь, нанося сильные удары, а там он будет сильно ограничен в маневре. Вот и сейчас, пока шел, он накладывал на себя вспомогательные руны, силы, ловкости, скорости, все, что могло его усилить, даже щит выставил, в надежде, что тварь снесет его первым же ударом, но подарит ему возможность на контратаку. Все это не укрылось от Виары, но она молчала. Как бы ему пригодилась соль, но он даже представить не мог, что во время перехода домой столкнется с навьей и создавшей ее зеркальной ведьмой.

Они встретились примерно на середине, и сейчас их разделяло метра три. Тварь уставилась на Радима, хотя глазами это было назвать нельзя. Алые белки, ярко-красный вертикальный зрачок.

Вяземский просчитал верно, мощный удар левой, когти вязнут в щите, тот продержался мгновение и лопнул с веселым стеклянным звоном, но подарил Радиму то, на что он рассчитывал. Он бил со всей мочи, пытаясь срубить кисть, которая оказалась такой удачной мишенью. Клинок столкнулся с коркой, покрывающей мертвую плоть, и завяз в ней. Ни руны пробития, выбитые на клинке, ни амариил со знаком разрушения, ни усиление, что он сотворил, пока шел, ничего это не смогло помочь ему пробить эту прочную непонятную броню. А ведь он был уверен, что легко оставит навью без одной кисти, сократив потенциал для атаки ровно в половину. Но нет, он лишь чудом успел увернуться от невероятно быстрого удара когтями правой. Если бы не руны, что он накладывал на себя, походя, ему бы даже в боевом трансе не уйти. Когти прошлись по хлопковой рубахе, превращая тонкую легкую ткань в лохмотья.