Наконец, Борец угомонился и, храпя на весь второй этаж, завалился спать. Блондинка какое-то время ворочалась, пыталась уснуть, потом села и, одевшись, убралась в соседнюю комнату. Убедившись, что она не собирается возвращаться, Вяземский открыл проход и перешел прямо в спальню авторитета.

Пока тот с бабой развлекался, у Радима было время составить план. В принципе, он мудрить и не собирался, Матильда когда он к ней явился, предлагала заплатить за свою жизнь, тогда это было невозможно, он бы не взял ее деньги, а вот сейчас — почему бы и нет? Зря он, что ли, пока ждал, раздобыл себе жуткую силиконовую маску демона? Кошмарить урода надо было по полной.

Заблокировав руной звук, Радим в сокрытии подошел к кровати и, склонившись к уху бандита, шипящим, как ему казалось, потусторонним, голосом произнес:

— Борец, я пришел за твоей душой.

Вышло здорово. Но Дикий не учел всех факторов этого вечера, скотина нажралась, и теперь, чтобы разбудить, его требовалось из ведра окатить.

С этим как раз проблем не было, хоть и затратная руна сокрытия, но резерв у Радима почти полный, так что, пока тот будет глаза тереть, он снова в неосязаемость уйдет.

Все вышло, как и планировалось, хлесткая пощечина заставила Борца проснуться. Тот вскочил, потирая горящую бульдожью щеку. Но в комнате к этому моменту было пусто. С полминуты авторитет таращился в темноту и даже пару раз спросил, кто здесь, но ответа не получил. Насладившись его растерянностью, Радим приблизил губы к его уху и повторил фразу про душу.

Борец подскочил на кровати и даже ударил в сторону, откуда раздался звук, но ни в кого, естественно, не попал.

— Ты тронул не того, — продолжал шептать Вяземский шипящим потусторонним голосом. — И он послал за тобой меня. Ты, жалкий человечишка, заплатишь за все.

— Кто ты? — схватившись за массивный кичовый золотой крест, висящий на волосатой груди, с отчетливым страхом спросил Борец.

— Демон, — незамедлительно ответил Дикий. — Меня зовут Ваал. Сомневаюсь, что ты, ничтожество, слышал про меня.

— Изыди, — заорал Борец, срывая рывком крест и сжав его в кулаке, нанося удар в сторону говорившего.

На что Вяземский расхохотался, как ему казалось, демоническим смехом.

— Червь, твоя душа черна, ее ждут муки, твой бог отвернулся от тебя уже давно, и его символ может повредить мне, только если человек действительно верует, а ты не такой. Ты — лицемер, я вижу тебя, навозь. Ты убивал и пытал людей, ты грабил и насиловал. Нет, он не поможет тебе.

— Пощади, — задыхаясь, захрипел Горлов, — я все сделаю.

— Сделаешь, — согласился Вяземский. — Тот, кто отправил меня за тобой, сказал, что у тебя будет шанс.