— Со свиньями попробуем завтра разобраться, — вытерев пот со лба, обратился к ней Вяземский, — это куда сложнее, чем сыпучие продукты.

— Как скажешь, ходок, — степенно и важно кивнула женщина. — Вы — зеркальщики, люди слова. Так что, мне нет нужды напоминать об этом. А теперь тебе пора. Мы и так нарушили правило, пустив тебя в поселок после наступление тьмы.

Радим кивнул.

— И я очень благодарен за это, уважаемая. — И, склонив голову, он вернулся в междумирье, таковы были традиции местных, никто не должен был находиться в их анклаве, кроме жителей, посторонние обязаны были его покинуть засветло, и то, что для него сделали уступку, многое значило.

Перетащить почти четверть тонны за один раз, даже с руной силы, оказалось тем еще испытанием. Вернувшись в квартиру, Вяземский принюхался и, сморщившись, направился в ванну. Одежда отправилась в стиральную машину, а он сам принялся смывать с себя пот. Одно радовало, перетаскивание тяжестей вполне сошло за занятие в тренажерке.

Проснулся Радим поздно, наконец-то удалось выспаться, чему он был невероятно рад. Глянув в зеркало, он с пару секунд разглядывал свое отражение, лохматый, небритый, он напоминал дворового пса. Нужно было спешно приводить себя в порядок. Да и волосы нуждались в стрижке, парикмахерская «Элегия», в которой он привык стричься, находилась чуть ли не в соседнем доме, маленькая, без модных наворотов, которые практикуют в барбершопах, но на диво уютная и с очень умелым персоналом. Да и мастер Любовь, которая занималась его головушкой не первый год, знала ее «от» и «до». Решив ничего не писать и сходить на удачу, Радим привел себя в порядок и, выпив кофе, вышел за дверь, столкнувшись на лестничной клетке с Анной и Иваном.

— Доброго дня, — пожелал Радим соседям, которые, судя по пакетам, восполняли опустевший после новогодних праздников холодильник, да и рождество впереди.

— О, сосед, — обрадовался Иван, — вот и свиделись, а то пропал на полгода. Где же тебя носило?

— Здорово, Вань, — пожимая протянутую руку, отозвался Вяземский. — В первопрестольной сидел, учился всякому новому, не поверишь ни одной свободной минуты, чтобы домой смотаться.

— Учиться — это правильно, это всегда полезно, — с улыбкой сообщала Анна, которая сама преподавала в школе. — Видела я тут, как к тебе шикарная брюнетка заходила, — она подмигнула. — Местная или с собой из столицы привез?

— Местная, — улыбнулся Радим. — Ладно, побегу я, времени мало, дел много. — И, махнув рукой, сбежал по лестнице.

Парикмахерская работала, в зале было пусто, ни посетителей, ни других мастеров, но к его удаче живые тут все же были, причем именно тот, кто нужен. На хлопок двери из маленькой комнатки вышла Люба. Вот только вела она себя странно, вместо привычной улыбки, мазнула по Радиму равнодушным взглядом, словно не узнала.