— Но теперь все будет хорошо, — заверил он ее, — вы даже не вспомните про это.

— А? — не поняла женщина и тут же рухнула обратно в кресло под воздействием руны сна.

— Не нужные вам эти воспоминания, — произнес вслух Вяземский, рисуя руну памяти, чтобы стереть последние четырнадцать часов. — И знания лишние не нужны.

Двадцать секунд, руна налилась золотым светом и впиталась в голову женщины. Радим удовлетворенно кивнул сам себе, после чего снова надел куртку, словно, он только что пришел, и осторожно потряс спящую женщину за плечо.

— Люба, пора просыпаться, — позвал он, — день рабочий на дворе, встречайте клиента.

Женщина хлопнула глазами и уставилась на Вяземского.

— Ох, — выдала она, — заснула, что ли? Радим, ты никому не говори только, что я тут ночевала. Не принято у нас такое, устала, видимо, ничего не помню. Вина вроде купила. — Потом ее взгляд упал на соседнее рабочее место, где стояла открытая бутылка и засохший сыр. — Видимо, сморило меня. Ты стричься?

— Ну, а зачем же я тогда сюда пришел? — интонацией Кроликова из «Ширли-мырли» ответил Вяземский. — Вы как себя чувствуете? Может, на другой день договоримся?

— Да нет, — отмахнулась Люба, — чего уж, сейчас приберусь и постригу тебя быстренько. Давно тебя не было, с полгода, наверное, а то и больше, вроде перед летом тебя последний раз стригла.

— Вроде, тогда, — согласился Вяземский, усаживаясь в кресло. — Уезжал я надолго, на обучение направили в Москву. Вот и торчал там безвылазно.

— Ясно, — ответила женщина. — Сейчас умоюсь и займусь тобой. Что нового в мире происходит? Ты всегда последние новости знаешь.

— Стабильности нет, — ответил Вяземский очередной крылатой фразой.

Через полчаса он вышел на морозный свежий воздух и, накинув капюшон, прыгнул за руль. Бросив взгляд на часы, он завел двигатель, пора ехать за поросятами, договаривались на три часа, а ему еще сто километров пилить. Надо заканчивать со свинскими делами, и завтра заняться последней частью оплаты, охотой на двойников. Чего он не любил, так это быть должным, и не важно, что долг никто не требует, побыстрее с ним развязаться — это для себя.

Все сладилось, десяток поросят, поровну свинов и хрюшек, каждый в своем мешке загрузили в газель, и та пристроилась за его вранглером. Погода испортилась, километрах в сорока от города началась вполне серьезная метель. Видимость резко упала, и оставшееся расстояние они едва ползли около полутора часов. Разгружались в метель. Свиньи визжали так, словно их уже режут. Причем мужики, которые приехали с фермы, косились на заброшенный, холодный дом с недоумением.