Несколько секунд Вяземский раздумывал, что ему делать, потом плюнул и осторожно коснулся руны рукой в перчатке, готовясь отдернуть ее в любой момент. Но ничего не произошло, та спокойно лежала на каменном полу и никак не реагировала на человека. Дикий достал из кармана обычный полиэтиленовый пакет, запустил в него руку и, взяв им неизвестную руну, вывернул пакет и плотно завязал. Еще несколько секунд он разглядывал ее, после чего, свернув, убрал добычу в карман. С минуту он стоял, смотрел в сторону, откуда явился незваный гость, но все было спокойно и тихо, никто не спешил покарать убийцу собрата. Погасив светляк, Вяземский вернулся к зеркалу и снова уселся медитировать.
На то, чтобы наскрести хотя бы половину от его резерва, ушло еще шесть часов. Больше его никто не беспокоил, ни тени, никто другой. Потянувшись и сделав разминочный комплекс, разгоняя кровь по телу, Радим пришел к выводу, что смысла торчать возле зеркала больше нет, требуется быстро найти Фабера и рвать отсюда когти. Вынув из рюкзака ручное зеркало фрейлины, он вытащил из кармана прихваченный в кабинете антиквара окурок сигариллы, вполне себе личная вещь, носящая след того, кто ее курил. Небольшая и не тяжелая, не посылать же было Ирину Арнольдовну за несвежими трусами мужа. Руна поиска на этот раз жрала резерв, как не в себя, словно относилась не к простейшим, а к средним. Но сработала она, как надо, спустя три минуты и четверти кубышки, показала Фабера. Тот валялся на полу в какой-то комнате с деревянными полами, грубой самодельной мебелью и тусклой лампой, причем Вяземский был готов поклясться, что она жутко старая и явно керосиновая. А еще он знал, что тот недалеко, где-то рядом с ним в огромном доме. Вот только пути он не увидел, что наводило на нехорошие мысли. Теперь нужно было выбраться на поверхность и выяснить, куда же он угодил.
Тусклый светляк летел у него над головой, освещая, дай бог, три-четыре шага впереди. При этом он жрал накопленное, словно Радим освещал стадион. Каземат оказался довольно длинным, метров двадцать пять. При прохождении обнаружилось еще одно ответвление, забранное ржавой толстой решеткой, запертой на такой же ржавый замок. Все закончилось приоткрытой на полметра трухлявой дверью, которая, с жалобным скрипом ржавых петель, все же открылась. Дикий завертел головой, он попал в довольно широкий коридор, тянущийся и в правую, и в левую сторону. При этом он плавно загибался. Такое ощущение, что он был кольцевым. Выбрав направление, Вяземский неспешно тронулся вперед. Исключительно по левую руку встречались точно такие же казематы, из которых он вышел. Что это такое, Радим представлял себе плохо, их давно не использовали, все они были пустыми. Вообще было неясно, зачем тут разместили зеркало, но он давно перестал задавать риторические вопросы, зеркальный мир жил по каким-то непонятным законам. Если бы тут воняло тухлятиной и было много костей, вопрос бы снялся сам собой — стрижига. Но здесь было чисто и пахло только плесенью со стен, которая образовывалась в особо влажных местах. Наконец, коридор привел его в большой квадратный зал, метров двадцать в длину и ширину. Ради интереса Вяземский прошелся вперед, слегка увеличив яркость, и обнаружил точно такой же коридор, из которого он явился. Похоже, он все же угадал, и тот был радиальным. А еще он нашел лестницу, что вела наверх, приличная такая, три человека в ряд спокойно могли спуститься, не соприкасаясь плечами.