Затем встала и, вытерев глаза платочком, похоже, материализовавшимся прямо из воздуха. Спрятать его, по-моему, сугубо личному мнению, было негде. Как ни в чем не бывало, развернулась и гордой походкой прошествовала мимо бледного как стенка директора на выход.
— Господи, в чём я провинился⁈ — воскликнул, неожиданно высоким, почти женским голосом, руководитель нашей школы.
Затем он убежал, с лёгкими завываниями.
— Ну, ты…. И бабник! — выдала повернувшаяся ко мне Фрося.
А затем, хрясь! По одной щеке, по второй, а потом развернулась, и бежать на выход. Да что не так-то⁈
— За что⁈ — с этими словами бросился за ней вдогонку.
* * *
Учительская тысяча триста восемьдесят седьмой специальной математической школы. Время большой перемены.
— Девочки, у нас водка есть⁈
— Господин директор, у вас же язва!
— Да как-то теперь пофиг! Вы уж извините за мой французский, дорогая моя Дашенька. После того, что сегодня увидел….
— А вот дальше продолжать не стоит, — сказал вошедший в кабинет мужчина, атлетического телосложения.
Женское большинство сразу обратило на него внимание.
— И спиртное, тоже не стоит. Плохо оно сочетается с таблеточкой, — продолжил он же голосом полным доброты и сочувствия.
— Что? — растерянно спросил директор.
— А вы что же думали, изверги мы. Нет, дорогой ты наш человечище. Медицина теперь на страже спокойствия всего государства и его устоев. Берите, не стесняйтесь. Побольше только запейте. Через несколько часов вы всё забудете, а я пока с вами побуду, чтобы ненароком чего лишнего не сболтнули. Хорошо?
* * *
Тысяча триста восемьдесят седьмая специальная математическая школа. Фойе перед входом.
— Попалась! Фрося, ну куда же ты от меня побежала?
— Никуда, просто решила прогуляться. И вообще, отпусти.
— Ладно. О! Борис Моисеевич, наконец-то вы пришли. А тут столько всего уже произошло!
— Догадываюсь, Трифон Агафонович. Догадываюсь, — ответил он задумчиво, обернувшись на вход.
— Хорошо. Знаете, мне нужно с вами кое-что обсудить. Вот только как это сделать конфиденциально?
— Для этого у меня совершенно случайно завалялась глушилка. Главное, чтобы губы в объектив не попали, и никого поблизости не было.
— А как далеко отойти? — спросил у него.
— Да к окну достаточно.
— Фрось?
— Хорошо, уже иду. Да откуда они только берутся⁈
— Что? — задал недоумённо ей вопрос.
— Да опять…. Какая-то к тебе припёрлась, — ответила она на мой вопрос, обернувшись.
В этот момент лягнулся пол, с хлопком входная дверь ввалилась внутрь, а само фойе затянуло пылью. Где-то вдали завыл ревун воздушной тревоги. А потом пропала сила тяжести.